Внутри было неуютно, пыльно, где-то висела паутина, на полу повсюду валялся мусор. Вдоль от входа располагались четыре стеллажа, на полках хаотично, как попало, лежали товары. Над некоторыми продуктами летали мухи, большая часть съедобных товаров была испорченной и зловонно благоухала. Виктор подошёл к одному из стеллажей, и от резкой вони, закрыл нос и рот ладонью. Голода Виктор не чувствовал, поэтому присматриваться к полкам с испорченными продуктами он не стал. За спиной Виктора стояли два холодильника с безалкогольными напитками. Он открыл один из холодильников и достал бутылку с водой. Сделав небольшой глоток, Виктор тут же сплюнул воду, по вкусу она была протухшей и кислой. Виктор закрыл бутылку крышкой и резко кинул её в сторону. Ему больше не хотелось находиться в этом магазине, он поспешил выйти на наружу.
молодой человек стоял на том же месте. Он смотрел на Виктора, но вид был задумчив, если бы Виктор отошёл, он продолжил смотреть в ту же точку.
- Добрый день, - решил поздороваться Виктор, но в ответ была тишина, - ваш напиток не испорчен?
Парень часто заморгал, непонятливо поглядев на Виктора. Ничего не сказав, подросток пошёл своей дорогой, завернув направо. Его походка была странной, он шёл заторможено, шаркая ногами. Одна рука без движения висела вдоль туловища, второй он неуклюжа, держал бутылку, не зная, куда её деть.
Виктор хмуро смотрел уходящему парню в спину. К этому моменту дождь закончился. Небо приобрело тёмно-серый оттенок, словно накрыто плотным покрывалом.
Виктор задумчиво шёл вперёд, не замечая ничего перед собой. В какой-то момент ему показались, что здания вокруг незаметно двигаются. Место, до которого он дошёл, сменилось и стало ему очень знакомым.
Он оказался на улице, под копирку созданная как московская, а именно Тверская. Чуть вдали стоял центральный телеграф, было нетрудно его узнать, по советскому гербу. Виктор бывал на Тверской нередко, то по работе или просто посещал местные рестораны с друзьями. На этой улице немало прекрасных, величественных зданий, со своей историей. На левой стороне располагалось гостиница Интурист, чуть дальше театр. Виктора охватила лёгкая, приятная дрожь, от увиденного.
Но, как только Виктор немного успокоился, за считанное время на улицу надвинулась сизая мгла. Ещё пять минут назад вокруг всё было ясно, и вот густой туман скрыл высокие здания, деревья, машины, и весь горизонт. Виктору казалось, что земля из-под ног исчезла, и сам он в непонятном пространстве. Он спешно шёл наугад вперёд, и при приближении, видел скрывшиеся крепкие стены и высокие, стеклянные окна. В отражении лишь сумрачно он увидел собственное отражение, такое далёкое и размытое. В двух метров от Виктора находился подвал с высокими ступенями. Из подвального помещения слабо доносилась неразборчивая музыка, её слышали немногие, а только новоприбывшие, такие как Виктор. Для каждого из них она звучала по-разному. Виктор, припоминал слабый мотив, даже такой неразборчивый, ещё в детстве, подобное играла по радио, в комнате у дедушки. Мелодия была в далёкой памяти Виктора, оттого была невнятной.
Наконец, Виктор увидел чёрную металлическую дверь, над ней висел фонарь, который вырисовывал обзор. На двери была светодиодная вывеска «Бар» без какого-либо особого названия. Виктор потянул ручку двери на себя.
В баре было не многолюдно, тусклый свет скрывал тех, кто сидел в конце. Багровые деревянные стены и темно-орехового цвета массивные доски на полу, визуально уменьшали помещение. Окна в помещении отсутствовали, отчего было не комфортно, душно. Три круглых светильника на стенах безжизненно освещали бар, один из которых периодически с жужжанием потухал. Над барной стойкой весела продолговатая светодиодная лампа, постепенно сменяющая с красного цвета на зелёный. Барная стойка была классической, ничего необычного, единственное что могло ненадолго привлечь внимание зеркальная стена за спиной бармена. Зеркало было склеено из маленьких квадратов, отражение немного искажалось. Бармен не реагировал на вошедшего посетителя, стоял спиной к нему, и дотошно натирал бокал полотенцем до изобильного блеска.