Обращение Сименона к недавнему прошлому имело для него еще тот смысл, что, сопоставляя это прошлое с днем сегодняшним, Сименон чутко улавливал происходящие в мире изменения; вселенная его героев подвижна и динамична, но привлекают его не столько бурное развитие научно-технической революции, ее очевидные для всех проявления в повседневной жизни, сколько изменения в нравственных представлениях людей, в их отношениях друг с другом, в их понимании собственных возможностей и своего места на земле.
Среди ранних впечатлений Сименона, сыгравших огромную роль в его жизни, напомним еще одно. В числе пансионеров его матери оказались и русские студенты, большей частью политические эмигранты. Они приоткрыли перед ним мир далекой и тогда совсем ему незнакомой страны. Они же дали ему и нечто особенно важное для него — знакомство с великой русской литературой. < В 16 лет, — писал он, — я читал русских писателей, точнее, поглощал Пушкина, Достоевского, Гоголя, Толстого, Горького и многих других». По признанию Сименона, Гоголь с его умением «проникнуть в скрытый драматизм жизни „маленького человека“» произвел на него неизгладимое впечатление.
Не учитывая благотворного влияния русской литературы, нельзя понять гуманистический пафос многих произведений Сименона. Изображению того, как внешне незначительные обстоятельства могут сломать, в корне изменить жизнь человека, он учился в первую очередь у Гоголя и Достоевского. Позже он будет овладевать умением «вписывать» человеческую личность в широкие социальные полотна, читая и перечитывая романы Бальзака и Стендаля, некоторых американских и английских писателей.
Прежде чем войти в «настоящую» литературу, Сименону пришлось пройти большую жизненную школу. Многое наблюдательному юноше дала работа в газетах — в качестве репортера, «специалиста» по уличным происшествиям, позже — автора небольших статей и рассказов.
В какой-то момент Сименон почувствовал необходимость вырваться из застойной провинциальной жизни Льежа на оперативный простор, в котором он мог бы достойно проявить свои еще никем не признанные таланты. Куда в этих случаях со времен бальзаковских провинциалов устремлялись честолюбивые молодые люди? В Париж. Разумеется, только в Париж!
И вот в декабре 1922 г. «столица мира», «город-светоч» был осчастливлен появлением на его улицах «худощавого длинноволосого молодого человека в широченной черной шляпе и большом галстуке-бабочке», в дешевом макинтоше, с перевязанным веревкой чемоданом и свертком в толстой оберточной бумаге. Так начался парижский этап жизни Жоржа Сименона, продлившийся до 1945 г.
В формировании писателя период этот имел исключительное значение. Не будем останавливаться на первых месяцах парижской жизни, когда ему и его молодой жене приходилось вести трудную борьбу за место под солнцем. Один за другим из-под бойкого пера Сименона выходили «народные», проще сказать — развлекательные романы, о которых сам он позже отзывался как о необходимой для него школе профессиональных навыков, хотя они и не давали ему возможности проявить полностью свою индивидуальность, «Я называю народными романами, — говорил он, — произведения, которые не отвечают личности своего автора, его потребности художественного самовыражения... Народный роман — товар, соответствующий совершенно определенным установкам».
Впрочем, эти сочинения дали Сименону материальное благополучие и — что более существенно — ввели его в круг той специфической полубогемной артистической интеллигенции, имена многих представителей которой мы и сейчас произносим с почтением. Прежде всего эго были художники, к тому времени перебравшиеся с «высот» Монмартра на Монпарнас. Знакомство с художниками, с современной живописью не прошло бесследно для писательского дарования Сименона. В нем развивались наблюдательность, умение видеть и передавать средствами слова то, мимо чего нередко пройдет нетренированный взгляд другого человека, способность схватывать мир в цвете, строить отдельные эпизоды романа подобно тому, как художник — композицию своего полотна.
Долго на одном месте Сименону не сиделось, им овладела «охота к перемене мест», весьма полезное и похвальное стремление как можно больше увидеть своими собственными глазами. Для начала он объездил — преимущественно на приобретенной специально для этой цели лодке — Францию и сопредельные страны, ни на один день не прерывая писательской деятельности.