– Есть чем, мисс Сьюзан. Поэтому мы и здесь.
– Понятия не имею, почему вы здесь.
– Очень даже имеете.
– Да вы сами этого не знаете.
– Если я чего-нибудь и не знаю, то всегда узнаю от подозреваемых. Сейчас у нас предварительный допрос. Затем будет такой, как вы видели и слышали в соседних комнатах. А заключительный – в подвале. К тому времени мы вернемся к теме убийства двух полицейских и двух солдат, а также к мотоциклам, которые тоже нуждаются в разъяснении.
– Пытка – последнее средство глупого, нерадивого следователя, – заметил я. – Признание под пыткой не имеет ценности.
Он посмотрел на меня так, словно никогда об этом не слышал. А может быть, и в самом деле не слышал.
– Откуда вам известно о допросах?
– Смотрел по телевизору много детективов.
– Я пытаюсь больше узнать о вашей личности через наше посольство в Вашингтоне.
– Никого оттуда не знаю.
– Мне не нравится ваш сарказм.
– Он никому не нравится.
Манг вернулся к теме моей прошлой жизни.
– Нам удалось обнаружить, что в прошлом сентябре вы ушли в отставку из американской армии в звании старшего уоррент-офицера.
– Я сообщил вам об этом еще в аэропорту.
– Но вы не слишком распространялись о своей работе.
– Ни один военный не распространяется о своей работе.
– Еще бы, учитывая ваши прошлые похождения во Вьетнаме.
– У нас здесь все чудесно получалось, вы это прекрасно знаете. Спросите хотя бы своих школьных учителей.
При этих словах полковник Манг совершенно вышел из себя: что-то заорал по-вьетнамски, грохнул по столу кулаком, вскочил. В уголках губ показалась слюна. Мне не стоило упоминать о войне.
Он обежал стол и приблизился ко мне. Я тоже встал, но прежде чем успел отреагировать, его головорезы заломили мне руки за спину, и он ударил меня по лицу. Я вывернулся из их хватки – один из охранников отлетел в сторону, другой снова навалился на меня. Они не отличались особенной силой. Сьюзан сшибла мой табурет ему под ноги, и он рухнул на пол. Мы с полковником остались один на один.
Но прежде чем я сумел взять его в оборот, головорезы быстро отползли по полу к стене, достали пистолеты и принялись палить.
Манг им что-то сказал и неожиданно вышел из комнаты, видимо, решил помочиться или еще что-нибудь.
– Прием здесь никуда, – прокомментировала Сьюзан.
Охранник заорал на нее по-вьетнамски.
– Он приказывает сесть и заткнуться, – перевела она. – Стоит пошевелиться или заговорить, он нас застрелит.
Мы сидели, а охранники стояли за нашими спинами и целились в нас. Будь они поближе, я бы в пять секунд отобрал у них оружие. Но они соблюдали дистанцию.
Пальба в нашей комнате никого не заинтересовала – вокруг творилось и не такое. Уходя, полковник Манг не притворил створку двери, и я слышал доносившиеся из коридора шлепки.
Манг вернулся минут через пять и привел с собой еще двоих вооруженных воротил. Когда он проходил мимо, я почуял запах спиртного.
Стараясь делать вид, что ничего не произошло, он сел за стол и закурил.
– Давайте вернемся к теме убийства двух полицейских и двух солдат, – предложил он. – Признаетесь вы или нет, существуют свидетели, которые могут вас опознать. Так что вам обоим грозит обвинение в убийстве.
Я подумывал, не сбросить ли туза, но мой туз уже начинал казаться мне двойкой треф.
Полковник Манг дал нам время проникнуться серьезностью обвинения и предложил:
– Я готов снять это обвинение в обмен на ваше письменное признание в том, что вы являетесь американскими правительственными агентами и объясните суть своего задания.
– И после этого все отправимся выпить в "Метрополь"?
– Нет, вы останетесь в заключении до тех пор, пока вас не выдворят из страны.
– И мое правительство извинится и выпишет чек?
– Надеюсь, что этого не случится. Деньги можете оставить при себе.
– В чем вы хотите, чтобы я признался?
– Я хочу, чтобы вы оба признались в том, чем занимались во Вьетнаме: в связи с вооруженными повстанцами, в оказании помощи FULRO, в шпионаже и контактах с врагами нашего государства.
– Я здесь всего две недели.
Манг не понял юмора. Он старался казаться убедительным.
– Вы должны понимать преимущества признания в политических преступлениях перед обвинением в обыкновенном убийстве. Политические преступления могут стать предметом обсуждения между нашими правительствами. А убийство и есть убийство. У меня есть свидетели всех четырех убийств. Хотя есть и свидетели ваших политических преступлений. Так что выбор за вами.
Система правосудия здесь работала несколько иначе, чем у нас. Надо будет рассказать Карлу.
– Я жду вашего решения, мистер Бреннер, – напомнил вьетнамец.
– Вы снова игнорируете меня! – возмутилась Сьюзан.
Полковник посмотрел на нее.
– От вас требуется только одно: чтобы вы закрыли свой рот.
Прежде чем она успела снова послать его к черту, заговорил я:
– Выбор, полковник, придется делать не мне, а вам. Мое добровольное сотрудничество, как вы успели заметить, на этом закончилось.
Манг что-то приказал своим подручным. Я было решил, что сейчас нас отправят в подвал. Но они принесли и положили ему на стол наши рюкзаки.
Он вытряхнул на крышку содержимое моего. Его нисколько не удивило отсутствие белья.
– Где ваша одежда? – спросил он.
– В чемодане, который стащили.
Он не обратил внимания на мои слова и принялся перебирать вещи: фотоаппарат, пленка, горский браслет, последняя чистая рубашка. Отложил в сторону туалетный набор, выдавил из тюбика пасту, брызнул на стол кремом для бритья. И, занимаясь моим рюкзаком, не переставал говорить:
– Так какова ваша армейская специальность?
– Я вам говорил.
– Вы говорили, что были поваром. Потом признались, что воевали пехотинцем.
– Воевал, а потом стал поваром.
– А мне кажется, вы офицер армейской разведки.
Близко, но не в точку.
Мангу надоели мои убогие пожитки, и он высыпал на стол содержимое рюкзака Сьюзан. И, не обращая внимания на бюстгальтеры и трусики, принялся копаться во всякой дребедени: подаренных вождем Джоном горских шарфиках, медных украшениях и прочем.
Ее фотоаппарат и пленки положил рядом с моими.
И особенно занялся взятыми у Тран Ван Вина предметами. Осмотрел часы, медальоны, покрутил в руке обручальное кольцо, бумажник, вытряхнул все из него на стол и наконец дошел до холщового планшета с письмами и списком американских военных советников. Список не вызвал у него особого интереса. Он пробежал глазами письма и посмотрел на Сьюзан.
– Это все вам дал Тран Ван Вин?
Она кивнула.
– Почему это у вас, а не у мистера Бреннера?
– А какая разница?
– Имеется еще что-нибудь у вас лично?
– Ничего.
– Хорошо. Потом досмотр.
– Только попробуйте троньте. Я вас убью. Не сегодня, так когда-нибудь в другой раз.
– Отчего это шлюшонка так пугается, когда ее собирается коснуться мужчина?
– Пошел ты подальше!
– Не шуми, – посоветовал я ей и повернулся к Мангу. – Не советую ее трогать. Иначе убью вас я. Не сейчас, так когда-нибудь. Вы же понимаете, что я на это способен.
Он перестал копаться в вещах и поднял на меня глаза.
– Неужели вы так любите эту даму, что готовы из-за нее убить?
– Я убью вас просто так, ради забавы.
– Это я убью вас ради забавы. Вы лишились права выбора политических преступлений. Не хочу, чтобы таких опасных типов, как вы и мисс Уэбер, когда-нибудь выпустили на свободу. Вы ведь грозитесь меня убить.
– Не я, так кто-нибудь другой, – буркнул я.
Он понял намек: мол, я не один. Манга обрадовало, что подтверждались его подозрения. Но расстроило, что он оказался в черном списке. Он предпочел не обратить внимания на мои слова и занялся нашими куртками, которые никакого интереса для него не представляли.
– Где фотографии, которые я вам послал? – спросил он у Сьюзан.
То, что она ответила ему по-вьетнамски, полковнику явно не понравилось. И его реплика прозвучала так же резко.