- Читал.
- Так Бабель написал его тридцать раз, чтоб вы это знали...
Зазвонил телефон. Одна из девиц послушала и сказала:
- Опять этот писатель звонит. Интересуется узнать, как пишут правильнее: еслиВ или еслиФ?
Дежурный прикинул и проконсультировал:
- Согласно Галкиной-Федорук, рассматривается как наречие и пишется с буквой В, как "напротив". С другой стороны, согласно Валгиной-Розенталь, происходит от английского слова "И" того же значения и является англорусским сращением - "еслиФ"... Лично я бы посоветовал писать его совершенно без согласной на конце...
Я подал ему переписанное заявление, а сам по привычке вытащил с полки толстый том и хотел полистать, но не смог - книга была заклеена бандеролькой с надписью:
ОБЩЕСТВО КНИГОЛЮБОВ ПРЕДУПРЕЖДАЕТ:
ЧТЕНИЕ КНИГ ВРЕДНО ДЛЯ ВАШЕГО ЗРЕНИЯ!
- Вы опять занимаетесь употреблением этого отвратительного слова? рассердился на меня и заявление дежурный. - У нас не принято употреблять этим словом. В доме у повешенного не говорят даже о хоре имени Григория Веревки, хе-хе... Употребляйте лучше термина "кровососущие". А в конце не забудьте обязательно поставить "В просьбе прошу не отказать", иначе не поимеет силу...
- И не откажут? - спросил я с надеждой.
- Когда нет фондов, то и откажут... Эта формулировка символизирует глубочайшее уважение заявителя и одновременно - питание в нем надежды... Ведь для чего мы все здесь трудимся? В принципе любое заявление может пойти ого куда! И если в нем не будет соблюдено грамматики и синтаксиса, там могут подумать, что мы их держим за совсем неграмотных людей...
Он углубился в заявление и стал бурно вычеркивать неполюбившиеся слова и обороты. Вдруг захрипело радио на стене: "В городе Среднехамске и его окрестностях возможны осадки, а возможны и нет..." Я рассматривал портрет Тургенева. Что-то в нем было не так. Я пригляделся и ахнул: портрет был прибит не по-людски. Вернее сказать, приколотили прямо через холстину, загнав Ивану Сергеевичу гвоздь точно в лоб.
Дежурный перехватил мой взгляд и сказал многозначительно:
- За интимную связь с Мариной Виардо!
- С Мариной Влади, - поправила одна из девиц.
Льва Николаевича Толстого по причине толстовства прибили за уши. Горькому за богоискательство вколотили гвоздь в широкополую шляпу. Пушкина повесили наперекосяк - может быть, за то, что арап? А о том, как поступили в этом кабинете с портретом Федора Михайловича Достоевского, я и говорить не буду, чтобы не надрывать русского сердца. Дежурный увидел, что лицо у меня изменилось, сунул мне бумагу, ручку и копирку.
Разиков пять еще пришлось переписать, пока не догадался я вспомнить Страмцова - тогда оказалось, что заявление в самый раз. Напоследок я еще поглядел с содроганием на Федора Михайловича и пошел к Басманову.
Оперативная работа по Брэму
В кабинете был Басманов не один, за столом у него примостилась крашенная в седину девица с размазанной по лицу привлекательностью. От девицы пахло перегорелым вином и ночным вокзалом.
- Ты лучше скажи, Мария Георгиевна, зачем ты незаконно депутатский значок нацепила? - донимал ее Басманов.
- Мужчинам нравится, когда депутат,- отвечала девица.
Я кашлянул. Басманов глянул и вспомнил, от кого я.
- Ступай, Мария Георгиевна, фотографироваться для доски позора, вестей из вытрезвителя,- велел он девице.
- Мальчики, а слышали анекдот про Рюрика и Ма-рика? - спросила, девица и немедленно рассказала этот анекдот. Басманов покраснел, замахал руками, выпер ее и взял заявление. Новая редакция, судя по лицу, его устраивала. Красным карандашом сделал пометки, потом сказал:
- Значит, в ночь с пятого на десятое... Да, дела... Точно не скажу, но, по почерку судя, цимексы шуруют.
- Какие цимексы? - испугался я.
- Да уж цимексы, - зловеще сказал Басманов.- Сейчас я подробнее узнаю...
Он вышел в соседнюю комнату, и тотчас же там раздались выстрелы, выкрики, шум падающих тел. Запахло порохом. Наконец Басманов вернулся, держа левую руку несколько на отлете, мизинец на ней был перевязан. Басманов упал в кресло, минут пять отдыхивался. Потом напился газировки из графина и сказал:
- Кликух у них много, а по совести они - цимекс летулярия. Мне на них сейчас представление сделали. Вот оно, слушайте: "Отдельно от всего вида стоит имеющий такую плохую славу цимекс корис (полтораста лет назад писано!). Особенности его следующие: он сосет кровь человека, у него нет крыльев, имеются щетинистые четырехчленистые усики и трехчленистый хоботок, лежащий в желобке на шее..." Совпадает?
- Я его не разглядывал,- сказал я,- а так вроде точно.
- Наконец,- сказал Басманов,- "у него нет присосковых лопастей на коготках",- ваше счастье! "Необыкновенно плоское тело, имеющее по меньшей мере четыре миллиметра длины, коричнево-красного цвета и покрыто густыми желтоватыми волосками". Блондин, блин собачий! "Кругленькие лопасти по обеим сторонам маленького щитка нужно считать зачатками надкрыльев..." Ну, что ж, нужно - значит, будем считать... "Самка кладет в марте, мае, июне и сентябре каждый раз около 50 белых цилиндрических яичек в 1,12 миллиметра длины; самое противное в этих насекомых - это их хитрое, потайное нападение на человека и высасывание его крови по ночам..."
- Это я знаю,- сказал я.
- Теперь быстренько на экспертизу, - велел Басманов. - Где они вас накусали? Везде? Пусть так и напишут.
Он нажал на кнопку, и в кабинет вкатился столик, ведомый женщиной в белом халате.
- Она вас осмотрит, - сказал Басманов,- а я пошел за дополнительными сведениями.
В соседней комнате зашумели моторы, завизжали тормоза, завыла сирена. Снова загремели выстрелы. Чей-то голос закричал: "Обманул - заполучи!"
Женщина посмотрела на мои руки, покрытые множеством красных точек.
- Давно ширяешься? - спросила она.
- Давно чего? - спросил я.
- Да ладно горбатого-то лепить! - рассердилась женщина. - Трясет ведь всего. Сдай банкира - ширану малость, а нет - сам отходи...
Тут явился Басманов с заклеенной щекой, и недоразумение быстро выяснилось. Женщина выписала справку и укатила вместе со столиком. Басманов изучил справку и сказал со вздохом:
- Нашлись смягчающие обстоятельства... "Несмотря на кровожадность, цимексы могут долго голодать. Лейнис посадил самку в закрытую коробку..." Хорошо ему было, Лейнису,- взял и посадил! Кто такой Лейнис - не написано, но, видно, мужик был тертый, не нам чета. И вот, "когда он открыл коробку шесть месяцев спустя, то нашел ее не только живую, но окруженную многочисленным потомством...".
- Ну, мне от этого не легче,- сказал я.
- Вот беда,- сокрушался Басманов.- "Благодаря сильной плодовитости и легкости, с которою их можно занести в другое место, они принадлежат к самым несносным и вредным насекомым, особенно в больших городах, где населенность домов затрудняет основательное истребление их. Поэтому нет недостатка в средствах для уничтожения, но все они мало действенны, так что, по-видимому, лучше всего избегать помещений, где они поселились..."
- Вона, - сказал я. - Родной квартиры, значит, избегать?
- Зловредный род, - сказал Басманов. - У них весь отряд такой настоящих жесткокрылых. Одни кликухи чего стоят: краевик, щитник, а один так даже - грязный хищнец! Голубей, представьте, донимают за отсутствием человека, птицу мира не щадят! Ага, вот: "В Англию их занесли в постельном белье гугеноты". Молодцы, гугеноты, не зря про них композитор Мейербер оперу написал... из восьми букв... "Ротовой аппарат - колюще-сосущий..." Разом на две статьи тянут... Ну, к делу.
Басманов достал из ящика стола толстенный альбом. Там были фотографии цимексов. Много фотографий, штук тысяча.
- Не найдете ли вы среди них ваших знакомых, Геннадий Илларионович? поинтересовался Басманов. Альбом я пролистал.