Я вместе с ним отверг все, что напоминало наши прежние верования, и все, что было связано с этими верованиями в жизни. Пусть умер и этот отживший мир, как умирали другие ранее его!
И я видел, как опять, повторяя уже бывшее, со скрижалей новой истории стиралась самая память о прошлом: вся жизнь начиналась как бы с начала. Новый счет годам, новые названия месяцев, новые законы, обычаи, новые слова... и новый род смерти -- гильотина! Я видел на улицах Нового Вавилона торжественную процессию богини Разума, -- процессию, сменившую некогда столь же многолюдные процессии во славу Святого Сердца. Какой энтузиазм! Какая вера в светлое грядущее!
Кто не верил тогда, что Великая Революция сокрушит весь старый порядок мира, перестроит все по-новому к общему благополучию. Как все, я верил тогда, что я буду жить в этом новом, счастливом строе, и эта вера была так сильна, что я, не замечая несовершенств переходного настоящего, жил как бы уже в идеальном будущем.
Горькое чувство овладело моей душой, когда я убедился, что и это была только мечта. Неужели мир никогда не достигнет возмужалости? Неужели и над разумом, как и над сердцем, останется вечной властительницей мечта?
Прошло немного, очень немного дней, и Сказка Великой Революции стала только сказкой!.. И уже другая мечта овладела умом великого народа, стремившегося идти все вперед и вперед во главе всех других народов. Эта новая его мечта, как буря, разрушительным натиском и отдаленным гулом потрясла устои старых царств. Я видел, как в знойной пустыне "40 веков смотрели с вершин пирамид" на "маленького капрала", который стремился сделаться великим полководцем и, не довольствуясь троном "короля-солнца", мечтал стать владыкой-солнцем всего мира. Я видел, как те же "его герои", томившиеся в горячечном бреду в раскаленных песках Египта, "околевали", как мерзлые вороны, в снегах России. Я боролся тогда в партизанских отрядах с ордой "двунадесяти язык" этого Великого Мечтателя. И я верил тогда, что моя борьба "за родину" нужна для блага и моего родного народа и всех других народов. Я верил тогда, что не он, "апокалиптический зверь", даст мир всему миру, а мы -- "народ богоносец", ибо это наша провиденциальная миссия.
Чему только не верилось в былые годы! Прожитая жизнь забывалась, неосуществленные мечты прошлого становились заманчивыми мечтами будущего...
Но шли дни, шли годы, -- и с каждым из дней, с каждым из годов, вновь прицеплявшихся к итогу прошлого, отрывалось звено из цепи, связывавшей меня с будущим. А ведь так долго жить давно приглядевшимся настоящим стоило только для будущего!..
...Умерли те, с кем я жил в далеких веках... Но вот умирают одни за другими и ближайшие современники. Умирают, как положено, люди, умирают и идеи, ждут своей очереди смерти многие царства. То, что вчера еще было живой истиной, сегодня уже обезображенный труп, бог, которому вчера поклонялись, сегодня свален в братскую могилу вместе с своими жрецами и пророками. Одно умирает, другое рождается, другое возрождается. Умирают Величие и Сила, расцветают Пошлость и Надутое Бессилие, умирает чистота красоты разливается смердящим потоком грязь безобразия. И все это такое старое, знакомое, и только более слабое -- с печатью больной наследственности и вырождения, с безнадежностью на улучшение. Умирает самая вера в радость бытия в грядущем, и только все больше растет скука жизни, растет тоска по смерти, жажда небытия. Хочется сбросить изношенную оболочку.
А я все еще живу! Живу разбитыми надеждами человечества, живу безнадежными упованиями предков, которые зачем-то надо сберечь для потомков. Как Агасфер, влачу я свою тяжелую ношу жизни и не могу не жить. Я не властен устранить всего себя даже самоубийством. Ведь такая моя смерть не устранит из мировой жизни ничего из того, что гонит меня со света и с чем я боролся и с чем хочется бороться, пока жив. Мое самоубийство не изменит ничего в мировой дисгармонии. И ведь и после меня останутся тоже "памятники", останется содеянное мной, которое будет так похоже на все человеческие деяния.
И так же, как Агасфер, не могу я и остановиться, не могу остановить жизнь. Если б я хотел найти смерть в неподвижности -- Время не остановится. Оно пойдет мимо меня и поведет мимо меня нескончаемую цепь давно знакомых явлений. Да, я во времени обошел весь земной шар. Не осталось ничего, чего бы я еще не видал, не знал, не испытал. А как хотел бы я ничего не знать! Как хотел бы я быть дикарем, смотрящим на мир только через дыру своего логовища и знающим жизнь только в событиях от утра до вечера сегодняшнего дня, как две капли воды похожего на вчерашний. Я смело пошел бы на исследование неведомого, я нашел бы радость в борьбе и геройстве, я жил бы радугой Мечты, я чувствовал бы сладость жизни под властью Сердца, я верил бы в незыблемость законов Разума. Я жил бы с каждым днем новой жизнью, то открывая Америку, то выдумывая порох, то просвещаясь светом какой-нибудь еще неслыханной мною истины или делаясь фанатиком-прозелитом какой-нибудь единой спасительной веры...