Аншл замахнулся на Буланого вилами.
— Не смей! — толкнула конюха Янинка. — Теперь уж не трогай! Зачем пустил сюда кобылу?! Недоглядел? А теперь не трогай! Слышишь!
Молния осветила бушующую степь. Лицо Аншла было неузнаваемо. Его обычно веселые глаза горели злобой. Он снова бросился к коню:
— Ах ты падаль! Куда лезешь! — и ударил Буланого вилами по хребту.
Янинка вздрогнула.
— Не смей! — закричала она, бросаясь на Аншла. Схватила его за ворот рубахи, дернула так, что пуговицы полетели, и повалила наземь. — Вилами бьешь? Сам виноват, зачем пустил? А теперь вилами! — Прижав Аншла к земле, она колотила его кулаками.
Над их головами яростно столкнулись черные тучи. Грянул оглушительный гром, хлынул ливень. Косыми тяжелыми струями хлестал он по высохшей, жаждущей влаги земле, по притихшим коням, по Янинке, Аншлу и Шепе.
Конюх все еще барахтался, старался высвободиться и что-то кричал.
Шепа с трудом разнял их.
Янинка, пошатываясь, встала, юбка ее насквозь промокла и прилипла к горячему телу.
Аншл с трудом поднялся. Наполовину оборванным висел рукав его рубахи.
Дождь лил все сильней и сильней.
Лошадей не было видно.
Аншл отыскал вилы и, словно только теперь увидев, какой сильный льет дождь, задрал взлохмаченную, мокрую голову к небу.
— У, какой дождь! Какой щедрый дождь. Ну, теперь, считай, наши поля спасены! — радостно воскликнул он.
А дождь все шел и шел до самого утра…
1929
Перевод автора и Анастасии Зорич