Погода была слегка пасмурная, навивающая легкую тоску и невольно погружающая в бесчисленные размышления; впрочем, это была самая привычная для Петербурга погода. Я вновь прогулялся по этим набережным, увидя знакомые и столь любимые моим сердцем улицы. Я даже успел встретится с несколькими моими друзьями, с которыми мы были некогда дружны, но после моего отъезда и вовсе потеряли связь. День был просто прелестный, все складывалось на удивление хорошо столь и уже к вечеру, когда пришло время выезжать на ужин к князю, я находился в абсолютно наисчаслтвейшем расположение духа.
Дом князя располагался в самом центре Петербурга и представлял собой величественное белое здание, обвитое плющом на манер лучших домов Франции. Мы подъехали в экипаже и сам князь соизволил выйти нас встречать, что непременно свидетельствовало для меня о сильной его вовлечённости в нашей с Настенькой помолвке. Князь был, как я уже упоминал, человек преклонного возраста: его худоба свидетельствовало о его сильной болезни, которую он яростно старался скрывать, но это было тчетно, его лицо было исчерчено тысячами морщин, полученными им за долгие годы жизни; но при всем этом он представлял собой самого доброго и простодушного старичка, который до того искренне радовался нашему приезду, что наверняка даже и не преследовал как-либо материальной выгоды данной партии, его волновало лишь его молодая дочь, которая после его смерти осталась бы совершенной сиротой, родственников князь не имел. Нас повели в зал, показывая изысканное убранство дома: антикварная мебель, привезённая из Европы, мраморные полы, устеленные бархатными коврами, пришедшие в этот дом из самого центра южной Азии. Засмотревшись на все эти изысканности, которым буквально кричал весь дом, я и не заметил как добрался в зал и предстал перед Настенькой.
Настенька была не из самых красивых девушек, вернее в красоте ее не было ничего столь удивительного, что позволило бы ей охватывать в свои чары любого встречающегося на ее пути человека. Нет, она была что ни на есть обычной, хоть и милой, девушкой; отличала ее застенчивостью, набожность, которая, впрочем, наверняка передалась ей от отца, имеющего столь сильные проблемы со здоровьем и уже тчетно пытающегося найти спасение от всех этих напастей в искуплением Божьем, а Наташа как раз родилась в момент начинания всех этих проблем и потому и впитала религиозность отца.
Пока я рассматривал Наташу нам уже успели подать ужин. Стол буквально ломился различных излишеств: заморские фрукты, чёрная икра, дорогие вина, которые подносили галантные официанты, проявляющие почтенность к каждому гостью сегодняшнего вечера. Князь вёл не занимательную светскую беседу, стараясь лишний раз не втягивать нас в разговор. Нас специально посадили подальше, да бы дать нам сполна наговорится и присмотрится друг к другу. Но Наташа меня дичилась, я даже пару раз старался начать разговор, не смотря на мою скромность и нелюдимость, но все попытки остались тчетны, она была до того пуглива, что казалось будто мое присутствие докучает ей неумолимую боль; мое сердце накрыла неумолимая тоска: я пытался понять, чем я мог ей так не угодить, а может она тайно кого-то любило, скрывая это от отца, и теперь была вынуждены выходить за меня... Нет я совершенно не мог понять мыслей и сердца этого человека и так и провёл весь вечер в необратимой тоске, щемящей мое сердце.
Глава 6
Вечер, проведённый в гостях у князя, весьма сильно меня разочаровал. От туда мы ушли гораздо раньше намеченного. Отец неустанно поглядывал за нами, кидая многочисленные взгляды и всматриваясь мне в глаза как будто прося меня быть более общительным, дабы произвести впечатление на Настю.
На улице уже стемнело, воздух был влажным, ведь, несмотря на прекрасную погоду с утра, к вечеру все же начался ливень. Отец льстиво прощался с князем, отвешивая бесчисленные комплименты его дому, дочери и конечно же самому князю, который был весьма рад сегодняшней встречи; Настенька нелюдимо стояла в сторонки, все ещё дичась меня, а потом и вовсе поспешила удалиться.
Лицо отца сильно омрачилось, стоило лишь нам выйти из дома князя, он, определенно, был сильно мною расстроен и я по неволе уже начал придумывать аргументы в своё оправдание, коих, как мне казалось, было достаточно.
— Сильно ты меня растроил Лёва... уж не мог ты быть хоть чуточку разговорчивым с Настенькой — В его голосе отчетливо слышалась обида, причина которой мне была непонятна.
— Ведь я же старался им угодить... действительно старался, но она дичилась меня весь вечер.