-- Может ты и прав, отец, -- вздохнул ответил принц.
А в следующее мгновение дверь распахнулась и мы с Аркадием уставились друг на друга.
-- Ну ты и свинья морская, -- сквозь зубы процедила я. – Женись на ком хочешь, подумаешь, цаца!
Я развернулась и гордо поплыла… куда-то. Я ещё не придумала, лишь бы подальше от этого… Этого… Того, кто тут же меня догнал и прижал к себе.
-- Надя, -- прошептал принц, уткнувшись в мои волосы. – Как же я рад тебя видеть.
-- Недолгой будет радость твоя, килька противная, -- пробурчала я в его плечо. – Я как раз собираюсь уходить на поверхность, потому что не подхожу на роль королевы.
Принц мягко рассмеялся.
-- Ты же не дослушала меня до конца, глупенькая, -- и он, крепко держа меня, развернулся к отцу. – Пап, может ты и прав, и Надя не подходит в качестве королевы тебе. А мне и моему королевству более подходящей девушки не найти. Она сильная, смелая и очень умная. Она не только спасла мне жизнь, но и принесла в неё радость, которую я не испытывал никогда. Она многому научила меня и каждую навку в королевстве. И самый главный аргумент – я её люблю.
Я тихо пискнула, а король неожиданно улыбнулся.
-- Решай сам, сын. Я вижу, что ошибался, -- и он оставил нас вдвоём.
-- Ну что, Надя, -- развернул меня к себе принц. – Ты согласна стать королевой Навскии и женой кильки противной?
-- Ого, ты шутить умеешь, -- восхитилась я. – Ну тогда может что-то и выгорит. Только у меня одно условие.
-- Какое? – нахмурился принц.
-- А можно из человека сделать навку?
-- Можно, если человек сам захочет.
-- Он захочет. А мне нужен паж, я же теперь буду королевой, -- и я рассказала ему про маленького Аркашу.
Принц проникся и тут же отдал распоряжения по поводу мальчика. А так же приказал найти Слизняка-Филдерта и запереть в темнице. Очень вовремя! Всё это время он держал меня за руку.
-- Ты меня теперь вообще отпускать не будешь? – проворчала я, когда мы остались одни.
-- А как же? Теперь ты обрела ноги и можешь сбежать от меня в любой момент на свою сушу. А я этого допустить не намерен, -- и он крепко придал меня к себе.
И вот тогда, млея в объятиях любимого, я впервые подумала: «А в ногах ли счастье?»
Конец