- Мери, ты слишком волнуешься, - шепнул режиссер, подойдя ко мне. - Ты же знаешь, что Печорин не так прост, как кажется.
Я кивнула, но сердце продолжало биться бешено. Я знала, что эта встреча - только начало. В этот момент из-за книжного шкафа появился Аднет. Он был одет в стильный костюм, в его глазах читалось ироничное любопытство.
- А, вот и вы, - произнес он, кивнув в мою сторону. - Я рад, что вы меня приняли.
- Я слышала о вас, - ответила я, стараясь сохранять спокойствие. - И мне было любопытно познакомиться.
- Вы были любопытны? - он слегка приподнял, бровь словно насмехаясь. - А что вас заинтересовало?
- Все, - призналась я, покраснев. - Ваша жизнь, ваши странствия, ваши истории...
- Мои истории? - он усмехнулся. - Вы уверены, что хотите их слушать? Они не всегда приятны, не всегда красивы.
- Я хочу знать, - твердо произнесла я. - Я хочу понять, что скрывается за этой маской вашего безразличия.
- Маска? - он усмехнулся. - Я не ношу маску. Я такой, какой есть.
- Но это не так, - я ответила, сжимая в руках край юбки. - Вы скрываете свои чувства, свои страхи, свои желания.
Аднет сделал шаг в мою сторону.
- А что, если я не хочу вас разочаровывать? - спросил он.
- Я не боюсь разочарований, - ответила я, подняв взгляд на его лицо. - Я хочу знать правду.
Он, молча, смотрел, на меня, будто изучая. Я чувствовала, что эта встреча - лишь начало сложной, запутанной игры. И я была готова сыграть в нее до конца.
****
Сцена была залита полумраком. Я сидела у окна, за которым виднелся сумеречный пейзаж. Напротив меня стоял Аднет, играющий Печорина. Он был холоден, отстранен, в его глазах мелькал огонь, но он был скорее холодным, чем теплым. Эта сцена. Именно она была самой сложной.
Именно она заставляла мое сердце биться в бешеном ритме, а ладони покрываться потом.
Это был момент, когда Мери узнала о том, что Печорин не любит ее, что он использовал ее чувства, играл ею, как куклой. Аднет подошел ко мне, его глаза были полны холодного равнодушия.
- Ты мила, Мери, - произнес он, голос его звучал бесстрастно, - но я не могу любить. Я слишком устал от любви, от всех этих притворств, от всех этих иллюзий.
В груди у меня заскребло. Я понимала, что он прав. Печорин был неспособен на настоящие чувства, на искреннюю любовь. Он просто не умел любить.
- Ты жестокий, - прошептала я, сдерживая слезы. - Ты играешь с моими чувствами, а потом бросаешь меня, как ненужную игрушку...
- Я не играю, - холодно ответил Аднет. - Я просто живу. А жить без любви, без иллюзий, без надежд - это гораздо проще, чем ты можешь себе представить.
Я подняла на него взгляд, наполненный болью и отчаянием.
- Ты никогда не любил, - прошептала я. - И никогда не узнаешь, что такое настоящее чувство, настоящая любовь. Ты слишком холодный, слишком замкнутый в себе. Ты не способен на это.
В этот момент я чувствовала, как срывается плотина моих эмоций. Я была готова кричать, ругаться, бить кулаками по стене. Но сдержала себя.
Я медленно встала, отстранившись от Аднета.
- Прощай, - произнесла я, голос был дрожащим, но твердым. - Я больше не хочу тебя видеть. Ты мне противен.
Я развернулась и, не оглядываясь, ушла.
****
Запах дорогих духов и театральной пыли витал в воздухе, смешиваясь с нервным возбуждением, которое царило за кулисами.
Я стояла, прислонившись к декорациям, и с нетерпением наблюдала за репетицией. Сцена была проста: дуэль – кульминация конфликта между Печориным и Грушницким.
Аднет, игравший Печорина, был великолепен. Его лицо выражало холодную решимость, а движения были точными и уверенными. Я знала, что он настоящий мастер перевоплощения, и в этот момент он полностью слился с образом своего героя.
Молодой актер, игравший Грушницкого, был нервным и неуверенным. Он то и дело переминался с ноги на ногу, а его руки дрожали.
- Я готов, - произнес Аднет, его голос звучал хладнокровно.
- И я, - ответил его партнер, стиснув зубы.
Револьверы, выполненные из пластмассы, блеснули в лучах софитов. Я невольно зажмурилась.
- Бах! - прозвучал звук выстрела, который издал режиссер.