— Если бы я сам, на своей шкуре не испытал то, к чему готовят ночной патруль, то ни на йоту не задумывался бы о своих действиях. Хинатори, ловля гулей лишь малая часть того, что делают эти ребята. Поверь, они сталкиваются с вещами куда страшнее этих тварей. И пожелать такое кому-то я бы не хотел.
— У нас уже нет пути назад.
— В этом-то и вся проблема…
Йен весь день не мог сосредоточиться: несколько раз косячил, испортил заготовку и в итоге схлопотал штраф. Молодой мужчина не мог думать ни о чём, кроме произошедшего.
«Фэй теперь знает. Что мне делать?»
Пожалуй, именно этот вопрос остро засел у него в голове. Как теперь она воспримет его, что будет дальше и дойдёт ли этот слух до руководства на работе? Множество вопросов роем кружило в голове, не давая сосредоточиться. И если бы Рен не делал глупостей, всё, возможно, сложилось бы иначе. Но его альтер эго предательски действовало наперекор, разрушая его жизнь. Вопрос: зачем? Рен всегда помогал. Часто противился, но терпеливо сносил все прихоти. Йен подавлял его таблетками, что они оба приняли как должное. Но что изменилось? Мужчина перестал контролировать себя и боялся потерять свою связь с Реном.
Выйдя на обеденный перерыв, Таррарак решился позвонить Фэй. Он обдумал уже сотню раз, что скажет, но когда услышал гудки, будто всё оборвалось внутри.
— Ты занята? — вкрадчивый вопрос, в надежде, что она не пошлёт его.
— Нет, говори, — её голос казался грустным, но не отталкивающим.
— Я не убивал Тару и Эми, — решил не тянуть Йен, желая объяснить всё сразу. — И он тоже. Я не хотел говорить тебе про свой недуг, потому что не знал, как ты воспримешь.
— Всё в порядке. Я тебе верю, — спокойно отвечала Фэй.
Её невероятное спокойствие, кажется, ещё больше ставило его в тупик. Она разговаривала с ним, но будто не слушала и была занята собственными мыслями.
— Что-то случилось? — решил поинтересоваться мужчина, понимая, что сказанного не вернёшь и если Фэй решит с ним больше не общаться, то так тому и быть.
— Я потом тебе расскажу. Сейчас не могу говорить. Прости.
Отключившись первым, Йен спрятал телефон в карман и вновь надел фартук. Его признания были не вовремя. Он надеялся попытать удачу ещё, но уже в другой раз и не по телефону.
Глава 14
Объявленный ещё днём оранжевый уровень опасности, подгонял всех домой. Фэй и Рен договорились встретиться у фонтана, чтобы потом вместе пойти к Линде Рор. Дзы было любопытно, как происходит переключение в личностях у Йена. И неужели он не замечал, что внезапно не принадлежит себе? Такое у неё никак не укладывалось в мозгу. Однако любознательность перебарывала всё, даже все возможные опасения. В конечном счёте чему быть того не миновать. Поэтому оставив все тревоги на потом, девушка быстрым шагом подходила к фонтану, где её уже ждал Рен.
— Привет, — улыбнулась она мужчине, с удивлением думая, как в одном человеке уживается ещё одна личность, абсолютно другая и не похожая на самого Йена.
— Виделись ночью, — буркнул в ответ Рен, чувствуя себя немного неловко в качестве главного. Всё же он больше выполнял роль защитника, а не основной личности.
Какое-то время они шли молча. Миновали бульвар, и только тогда Фэй осмелилась заговорить. Ей не хотелось, чтобы Рен отвергал её и общался лишь из одолжения. Конечно, он был вредным, и немного несносным, но Дзы всё больше казалось, что именно так и появлялись все черты Йена, когда он был чем-то разозлён.
— Скажи, как Йен не догадывается о тебе? Не знает, что ты делаешь? — задала она волнующий вопрос, до сих пор гадая, на каком из моментов Рен переключился и завладел сознанием Йена.
— Вообще, мы с ним как симбионты, — попытался пояснить Рен, не зная, как подробнее сказать о своих «переключениях» — Но пока ему не надо знать, что происходит.
— Почему?
— Неважно, — недовольно отмахнулся Рен, и поправил ремешок чехла с фотокамерой.
На улице становилось достаточно темно и не одного прохожего, что в целом настораживало. Резало слух угрюмая тишина, давящая на барабанные перепонки.
— Зачем ты взял с собой камеру? — только сейчас заметила чехол Дзы.
— Не я, — недовольно поморщился Рен. — Йен. Он же любит фотографировать. Отвлекается так, от всяких мыслей.