"Он действительно ГЕНЕРАЛ? - вдруг громко и вызывающе по-русски спросил Мухин сидящего в полном отчаянии, руки между коленями, Фридмана. ЕВРЕЙСКИЙ, ИЗРАИЛЬСКИЙ ГЕНЕРАЛ?!" "Конечно, - вскинул на него воспаленные глаза Фридман. - Генерал Бени Шайзер. У нас полно молодых и демократичных генералов." " Я не об этом, Арон... А вы помолчите, "генерал Шайссе" - с величайшим презрением одёрнул он по-английски вздрогнувшего от знакомого слова коренастого парня в солдатской зеленой форме. - Вы обратитесь ко мне не раннее, чем я вам позволю." "Ничего себе, - подскочил Бени. - Вы, между прочим, в моей стране и..." "Я - в ЕГО стране, - крикнул князь. - Так как он, а не вы, беспокоится о её безопасности и самой жизни. Хотя вы, а не он, как ни странно, получаете вместо него за это жалование от еврейского государства. Как вы смеете в таком тоне разговаривать с человеком, который в моем мире вас бы и в лакеи не принял! Арон, - продолжил он по-русски. Я ему сейчас всё объясню, а ты не перебивай." "Но мы ему третий час объясняем. Всю вашу политическую систему изобразили, всё продемонстрировали. И главное - он же поверил, но... Но пойми, как военный он не может табе прямо сказать, что проводит линию близкой ему по духу левой партии, которая за любой компромисс с арабами, хотя, как генерал, прекрасно понимает, чем чреват..." "Теперь я попрошу помолчать и тебя... А вы послушайте меня, генерал. Вы верите, что я из параллельной могучей и богатой России? Отлично. Вы верите, что я готов способствовать перевооружению вашей страны, причём даже за свой счет? Верите. Вы понимаете, что доктор Фридман может обидеться за тон, которым у нас разговаривают с евреями только матвеевские фашисты? И что я могу представить его Матвееву, а тот вашим арабам? - он внимательно следил за пальцами генерала на скатерти. - Вы видели на видеокассете, что мы с семьей доктора можем исчезнуть в любой момент и вам поздно будет нас искать? Теперь я вижу, что вы-таки начинаете меня понимать. И что вы осознаете, что я могу и вам отжечь вашу спесивую башку, если вы задумаете коварство. Верно? Так вот - завтра мы с доктором докладываем в генштабе. Попробуйте их не убедить со всеми кассетами. Я полюбил СТРАНУ МОЕГО ДРУГА ФРИДМАНА, в которой вы и жить-то не достойны. И я не дам её уничтожить." Ни слова не говоря, генерал, съёжившись и не решаясь поднять глаза, встал и молча подал руку Фридману. Мухин от его руки отвернулся. Марина, которая в течение всего разговора только подавала кофе в своем слишком коротком и узком в груди халатике, приводящем генерала в трепет, ласково, за плечи, проводила его до двери, шепнув душистым дыханием в горящую от непривычных оскоблений, словно исхлёстанную щеку невысокого рядом с ней Шайзера: "Будьте осторожны, генерал. Князь - не шутит..." "Он сделает всё, уверенно сказал Мухин. - Во всяком случае, всё, что он может."
***
Генерал сделал всё. Генштаб слушал Мухина в полной тишине. Согласился на все его предложения. Особенно понравилось, что затрат не предвиделось никаких: князь Андрей сам купит два "таракана" для демонстрации силы в Ливане. Купит у третьих лиц, тайно, во Франции для вроде бы Аргентины. Контейнеры с бронепехотой доставят в Хайфу. Сделка будет оформлена по интернету, как только Мухин с Фридманом на несколько минут сублимируются в Британской Палестине. Сегодня же сверхскоростное судно на воздушной подушке вылетит из Марселя, чтобы уже завтра выгрузить контейнеры в погружённой в полную темноту Хайфе - с иммитацией аварии на силовых сетях. Военные тягачи на спаренных транспортёрах по зараннее освобождённым трассам доставят ночью "тараканов" на фронт, где к новому году намечается крупномасштабная провокация Хисбаллы с возможным широкомасштабным участием сирийских войск и одновременной активизацией арабского спецназа, именуемого полицией Арафата. В Генштабе были поражены оперативностью нового благодетеля Израиля. Впервые они видели и слушали именитого богатого иностранца, который был целиком на стороне Израиля. Несчастных израильских генералов уже приучили к тому, что весь мир обращается с ними, как с опасными сумасшедшими, урезонивает, уговаривает не обижать ни в чем не повинных арабов и предлагает, причем отнюдь не бескорыстно, посредничество в уступках и без того крохотных израильских территорий его бесчисленным врагам на "наилучших для него же условиях"... Все было сделано немедленно. Мухин и Фридман вышли в море на скоростном израильском военном катере, встретили французское судно ночью вблизи Хайфы, для чего сначала сублимировался в другое измерение катер, а потом оба судна вернулись в измерение Израиля. Наблюдавший эти манипуляции из космоса британский оператор слёг с нервным стрессом. Французский экипаж, привыкший к всевозможным тайным операциям с незаконной продажой оружия третьим странам, даже не удивился входу в совершенно темный порт вблизи совершенно темного большого города и выгрузке в свете прожекторов огромных контейнеров. Тем более, что за тайный рейс было щедро заплачено самой надежной в мире Мухина валютой - золотыми рублями. Уже через полчаса судно было на обратном пути в Марсель, сопровождаемое тем же катером до какого-то помрачнения звёзд и луны на те мгновения, когда исчез катер. Мощные транспортеры на предельной для них скорости отвезли контейнеры на север. У самой границы тайный груз распаковали. В свете звезд и луны, без единого огонька израильтяне впервые увидели невообразимые черные чудовища. Любое насекомое хотя бы и вдвое больше обычного вызывает у человека дрожь. Фридман как-то рассказывал Мухину, какое мерзкое впечатление произвел на него израильский таракан, который всего вчетверо больше привычного российского. Тут же, пока на поджатых ногах, появились тараканы величиной с воинский грузовик. Когда же пожилой смешливый французский профессионал-наёмник поднял одного из них на пятиметровых чёрных блестящих в свете луны суставчатых ногах, видавшие виды израильские десантники попятились с криками "ДЖУК! ДЖУК!" и едва на обратились в паническое бегство, хотя знали, что это уже их, ЕВРЕЙСКИЙ МОНСТР. Наёмник, искренне изумляясь, что он представляет свое оружие еврейским военным (как жаль, что по контракту ему категорически запрещено об этом говорить, старина Поль умер бы от смеха!), шустро пояснял умным еврейским парням в давно забытых в его мире тонких очках, как управлять компьютером. Те мгновенно освоили нехитрую, "в расчете на дурака" , схему и тут же на плоских ночных холмах стали гонять на тараканах по бездорожью со скоростью птиц. Один из танков попытался было за ними угнаться, но тотчас вернулся с позором обратно. "На пути к их базе всё тщательно заминировано, - сказал полковник-десантник наёмнику, когда коммандос были уже внутри машины. - Не стал бы твой таракан нашей братской могилой." "Мины! - захохотал француз, широко разевая рот. - Грош была бы цена моей машине, если бы она боялась мин. Она и создана-то потому, что вытаптывает один процент своей тени против сорока процентов колесной или гусеничной бронетехники. Ваши арабы минируют дороги, а я бегаю не по дорогам." "А если это мина с дистанционным управлением? - не унимался полковник. - Или противотанковая бронебойная ракета? Наши арабы отнюдь не пальцем деланные, месье." "А я тоже не жидовским поцем, - нашелся наёмник. - Не дрейфь, месье, ты же, хоть и еврей, но все-таки военный..." Изготовившиеся к атаке террористы уткнулись головами в свои коврики задницей к небу в последней молитве о ниспослании рая в случае гибели в священном джихаде. На позициях Хисбаллы тоже действовал приказ о затемнении. Яхудам готовился достойный их привычного коварства сюрприз. Арабы не скрывали, что всему учатся у непобедимых пока евреев. К границе "зоны безопасности" были подтянуты не "катюши" на частных машинах, а недавно купленные Сирией в России и замаскированные под трейлеры установки ГРАД. Они должны были впервые показать яхудам истинную мощь воинов Аллаха. Помимо того, каждый боевик имел по наплечной ракетной установке для стрельбы по израильским вертолетам или танкам, как только те предпримут ответную атаку. Спящий в бомбоубежищах многострадальный городок Кирьят Шмона должен быть сегодня ночью сметен с лица земли. После отступления Израиля из Галилеи в результате сегодняшней победы арабского оружия яхудам не понадобится разрушать самим этот город, как когда-то на Синае они при отступленни из Египта снесли свой город Ямит... В час икс Сирия поднимет в воздух свою авиацию, а Арафат задействует свои силы для предотвращения мобилизации еврейских резервистов. Перерезав основные магистрали, его легкая пехота должна парализовать сионистского врага. До первого выстрела, сразу со всех установок ГРАД, оставалось семь минут, когда в пустыне раздался стремительно нарастающий дробный топот. Такой звук производил бы кавалерийский полк в атаке лавой, но этот топот был чудовищно сильным: под арабами задрожала земля. Вытянув шеи и сжимая автоматы и гранатометы, воины Аллаха со страхом вглядывались в холмы, за которыми происходило что-то совершенно непривычное. Этот топот в ночи наводил на них такой же мистический ужас, как галоп собаки Баскервилей, в ожидании появления которой бесстрашные Шерлок Холмс и доктор Ватсон с тревой вглядывались в девонширский туман. Но те, в конце концов, увидели хоть и необычную, светящуюся, но все-таки всего лишь собаку, а эти увидели нечто совершенно невообразимое. На холмы стремительно вылетели на фоне лунного неба два чёрных чудовищно огромных таракана. "ЦАРЦУР, ЦАРЦУР!!!" в ужасе заорали бесстрашные фанатики, кто падая ниц, кто кидаясь прочь, бросая оружие. Чудовища, замерли на мгновение, поводя блестящим в свете луны суставчатыми семиметровыми черными усами, а потом стремительно понеслись с топотом в сторону базы. Две-три мины, растоптанные их неуязвимыми огромными подошвами, своими вспышками и грохотом напоминали как бы искры из-под копыт. Несколько особо стойких стражей Аллаха все-таки посмели открыть огонь по монстрам. Две ультрасовременные и сверхбронебойные российские противотанковые ракеты попали прямо в брюхо набегающего чудовища, но оно только подскочило на своих упругих ногах, рявкнуло и принялось носиться по позициям врага с неслыханной скоростью и маневренностью, вытаптывая установки ГРАД, беспощадно давило террористов как тараканов. Одновременно оно полыхало из извивающихся усов по бетонированной базе фиолетовыми спиралями, то скручивающимися в нестерпимо яркую точку, заставлющую камни пылать как солома, то расходящимися на сотни метров. Через несколько минут после начала атаки от базы Хисбаллы остался оплавленный огромный единный блин с бездонными оплавленными колодцами на месте подземных бункеров, а тараканы унеслись в сторону сирийских позиций, распуская из устремлённых ввысь усов яркие спирали, от которых фейерверком исчезали в небе идущие в атаку сирийские самолеты... *** Пьяный Лейканд не сразу после вызова поднёс к глазам экран мобильного видеотелефона и вздрогнул, опрокинув бокал на деревянный стол парижского винного подвала. На экране ему ласково улыбалась Марина. "Вячеслав Абрамович, я по вас соскучилась, - мило и звонко смеялась она. - Как вы там, где? Я уже знаю, что наша картина оправдала ваши ожидания. Да и мне кое-то досталось... Вы даже не представляете, как вы нам с князем Андреем дороги, милый вы наш..." Тотчас появился Мухин. Оба они были на фоне какого-то нелепого пустыря и хилых пальм. "Где вы, куда исчезли, подлецы? - радостно орал Лейканд, будя бесчисленных собутыльников в штольнях. Когда я вас увижу? Вас этот Фридман чертов хоть когда-нибудь выпустит их своего дурацкого Израиля?" "Ты и представить не можешь, как тут интересно, я тебе такое расскажу! - Мухин задыхался от волнения. - Ты даже не представляешь, что такое евреи, если им дать ацмаут..." "Что, что дать? хохотал счастливый Лейканд. - Вы на какой язык перешли, идиоты?" "Как на какой? - Марина просто скисала от смеха. - На наш, еврейский, на иврит! А ты, гой, помалкивай, если не знаешь, как по-нашему будет независимость..." "Я теперь буду вам, сионистам, активно помогать и в Петрограде, торопливо говорил князь Андрей. - Британская Палестина - позор по сравнению со свободным Израилем. Фридман обещал и тебе показать все." "Когда вы вернетесь домой?" "А что мы там забыли? - Марина своим милым движением провела тонкими пальцами по глазам. - Мы тут купаемся в море, у нас полно новых друзей, мы теперь просто национальные герои Израиля. Завтра у князя встреча с премьер-министром." "А где это вы сейчас?" "Около Иерусалима. Нам дали довольно допотопный, но по их понятиям наилучший лимузин, покатаемся по городу, проведем шабат в святом городе, а там видно будет, что дальше." "Что-то пейзаж непривлекательный." "Так это мы для беседы с тобой на несколько минут сублимировались в Палестину. Поговорим и вернемся в Израиль. Ты бы посмотрел, какие у них тут города!" "Я безумно рад, что вы нашлись. Я просто чувствую себя обезглавленным - такую натурщицу увели!.." "Еще не вечер, - покраснев тихо сказала Марина. - Если князь позволит, я могу и позировать." "А что теперь-то терять? - резонно заметил Мухин. - Лувр десятки тысяч ежедневно посещают, не говоря об интернете. Мы в первый же час в Палестине напоролись на этот же портрет в доме губернатора. Так что князь разрешает. Но, естественно, никаких альковных отношений. Я человек теперь южный, горячий. Убью и не замечу даже." Изображение друзей исчезло. На фоне выгоревшей редкой травы паслись черные козы - любимое арабское домашнее животное, способное удивительно ловко выискивать и пожирать все зеленые побеги, оставляя пустыню пустыней... *** Счастливые и влюбленные Мухины катили по притихшей в ожидании субботы роскошной столице Израиля. Марина назло зимнему сезону одела открытую кофточку - ну и пусть, что декабрь, что мы, не в Африке что ли! Перебивая друг друга, они ехидничали по поводу освещения газетами последних событий. Левые, естественно всю победу и заключенные мирные договоры с соседями приписали начатому их покойным кумиром мирному процессу. Правые, в свою очередь, считали, что только их многолетняя неуступчивость сломила арабский экстремизм. Народ все заслуги в достижении победы над агрессорами приписал славному ЦАХАЛу, неподражаемой израильской военной науке и промышленности, создавшим такие шагающие боевые машины. Естественно, ни о Фридмане, ни, тем более, о Мухине, в газетах не было и речи. В главных героях ходил тот самый генерал Бени Шайзер, которого едва не пришиб у Фридманов князь Андрей. Сам Мухин нисколько не обижался - дело сделано, полюбившаяся ему страна и ее такой славный и добрый народ спасены. Мир установлен надолго: кто же посмеет обидеть хозяина таких несекомых! По дороге к Стене плача Мухин, сверяясь с картой, чуть заблудился. "По-моему, - сказал он, - вот этот путь самый короткий." "А там есть проезд? засомневалась Марина. - Смотри, полицейские какое-то заграждение тащат." "Так ведь пока-то заслона нету." И он нажал на газ, убедившись по табличке на английском, что шоссе Бар-Илан - кратчайший путь к цели. Неожиданно, сразу с трех сторон к их машине выс