Первые восторги тут же улетучиваются, когда понимаем, что за багаж платить тоже нечем, а перегруз у нас солидный.
Светка нагло запихивает сумки на ленту, Люда дёргано теребит косу рядом.
- Я же сказала, перегруз! – орет женщина своим криво накрашенным ртом, - Ты по-русски не понимаешь что ли?
Толпа в очереди начинает нервничать. Здоровяк стоит по ту сторону стойки, на приемке багажа, и помогает перекладывать чемоданы улетающих на транспортную ленту, что едет на посадку в самолет, поглядывая на происходящее.
- Пожалуйста! – взмолилась Светка, - У нас нет просто больше денег, но дамой надо! Женщина, миленькая! Ну правда, ситуация безвыходная.
- Я сказала нет! Тюки убрала, марамойка! – регистратор выталкивает клетчатую сумку с ленты и орет в толпу, - Следующий!
Сергей забывает о чемоданах и наблюдает за происходящим, гоняя спичку с отломанной серой из одного уголка рта, в другой. Толпа напирает, и я понимаю – все. Нам надо уехать, любой ценой. Об этом никто не узнает, и я просто должна позволить сделать это с собой. Я хочу домой!
Светка тянется к сумке уныло, но я отпихиваю ее, под возмущенный гомон толпы возле стойки.
- Ты чего?
Думать некогда, надо действовать. Лезу в дырку для багажа. Тетка возмущенно орет:
- Куда! А ну стоять!
- Аля! Ты чего творишь? – недоуменно вскрикивает подруга, а Сергей решительно следует ко мне, и оказывается рядом в тот самый момент, когда тетка подпрыгивает с места, что бы поймать меня с другой стороны.
- Ты что творишь, дура? – орет она, но здоровяк вскидывает руку, останавливая ее.
- Спокойно, Петровна. Это ко мне, - после чего помогает выбраться с ленты и встать, сохраняя остатки достоинства.
Оглядываюсь на офигевших от происходящего подруг.
- Сергей Иванович, вы бы своих… женщин научили вести себя в общественных местах! – рявкает женщина возмущенно.
Мужчина оборачивается на крикливую сотрудницу аэропорта.
- Примите багаж, - говорит ей спокойно, - под мою ответственность.
Петровна окидывает меня неприязненным, многозначительным взглядом, и нехотя кивает.
- Пошли, - решительно подхватывает меня за локоть, увлекая в недра аэропорта под заинтересованными взглядами зевак.
- Куда он ее тащит?! – слышу удивленный возглас Люды.
- Багаж свой грузите, - глушит ее слова регистратор и усаживается на место.
Крепкая мужская рука ведет меня за стойки, и там в какую-то дверь. Мгновение и я оказываюсь в полумраке какого-то душного коридора, заставленного почтовыми мешками и коробками.
Дверь закрывается и я затравленно смотрю на мужчину. Он на меня.
Потом лениво сплевывает спичку и шагает ко мне, пригвоздив к стене.
- Ну что, лапонька? Передумала?
Киваю неуверенно.
- А как же муж?
Прости, Никита. Но я слишком люблю тебя, чтобы остаться тут еще хотя бы на миг. Игнорируя заминку, Сергей касается моего лица, бережно сдвигая прядь волос. Подцепляет мой подбородок, приподнимая и склоняется к моим губам.
3
Закрываю глаза. Никто, кроме Никиты не целовал меня. Он был моим первым и единственным. Мужчиной, в котором я просто растворилась. За которым я пошла, не смотря на семью, общественное мнение и перспективы. И то, что происходило сейчас со мной, в каком-то смысле тоже происходило из-за него.
Мысленно я нарисовала тот миг, когда я увидела мужа впервые. Мы пошли с девчонками на дискотеку. Это была простая летняя круглая площадка, огороженная металлическим заборчиком с козырьком. Местные звали ее «Клетка», из-за похожести. Стояла ранняя весна и мы с Людой и парой девчонок из класса только вошли на площадку, когда к нам подошли знакомые пацаны с друзьями, в числе которых был и Никита. Он только вернулся из армии, служил в Афгане и расхаживал по «Клетке» в военной форме. Красивый, высокий, черноволосый. Влюбилась в него с первого взгляда, но среди пестрых, бойких подружек просто не было шансов привлечь внимание. Но он подошел ко мне, игнорируя всех и пригласил на танец. Как я тогда волновалась!
Твердые мужские губы касаются моих, сминая. Столбенею, боюсь даже пошевелиться под этим натиском сдерживаемой силы незнакомца, чье прикосновение разбивает мысли о прошлом. Горячий мужской язык нагло пробивается меж моих сжатых губ. Мне приходится пустить его. Поцелуй длится несколько мучительных мгновений, в ходе которых я понимаю две ужасные вещи. Во-первых, не так уж он отвратителен. Во-вторых, та нежность с которой мужчина все это делал – сбивала с толку.
Он отрывается от моих губ, и смотрит в глаза, глядя сверху вниз.
- Езжай к мужу, лапонька. Но за тобой должок, - хмыкает Сергей и отступает, оставляя меня.
Ноги угрожающе слабеют от шквала облегчения и волны благодарности, что я испытываю к этому человеку.