Даже мать не знала. А я знал. Знал, что исчезла она беременная от Ильи. Позже первым узнал, что сына родила. Лично мы с ней не виделись. Нужно было соблюдать осторожность. У Беловых дохера своих ресурсов.
Я тоже был под наблюдением и подозрением. Но все делал осторожно. Помогло наше с сестрой детство. У нас были свои тайные знаки, подсказки, которыми мы постоянно пользовались, если хотели скрыть наши секреты.
При других обстоятельствах я бы не промолчал. Пусть бы в физической силе я и проиграл Илье, все равно бы по его морде проехался и не раз. Еська не делилась подробностями, но просто так бы не уехала в тайне еще и беременной.
Поначалу считал, что мы с ней отдалились после тех событий. Ее год в закрытой клинике, мой в Тибете. Потом бал и ее слова, что именно она является законной наследницей Мальтовых.
Мне плевать на статусы и фамилии. Но услышать такое от любимой сестры, еще и в присутствии тысячи гостей. Потом ее свадьба с чокнутым уебком Феликсом. Хорошо, что он сдох. Туда ему и дорога, в самый ад.
Подробностей ее брака я тоже не знаю, но догадываюсь, что абсолютно ничего хорошего сестра там не видела. Да, хреновый из меня все таки брат оказался. Когда должен был быть рядом, занимался собственным самобичиванием.
Сам с кучей грехов. Поэтому и не дал Илье по морде. Сам ничем не лучше. Догадываюсь, что он мог сделать Есе. Почти то же самое, что и я Але. С той лишь разницей, что Еся так и не переставала любить Белова.
А Аля никогда не проявляла ко мне никаких чувств. Даже в детстве, как бы я ни старался. Еще с того самого момента, когда защищал ее в начальной школе от трех избалованных ублюдков, которые ее постоянно доставали и гнобили.
Меня они не трогали. Боялись связей матери. А за Алю некому было заступиться. Из семьи у нее только одна бабушка. Мать долго болела и умерла рано. Подробностей я не знаю. Знаю только, что местом в элитной гимназии ее обеспечила знакомая ее бабушки.
Это еще одна причина, по которой ее вечно цепляли. Я не хотел учиться в той гимназии, в которую нас устроила мать. Но и Алю оставить одну тоже не мог. Еся поняла все по своему. И сама решила, что нам с ней лучше будет в обычной школе.
Я ни сказал ни слова. Тогда я впервые оставил Алю. Но все равно даже в том возрасте я постоянно думал о девочке с красивыми глазами, которая также как и я любила рисовать. Пока мы еще учились вместе я дарил ей подарки в виде хороших красок, карандашей, альбомов.
Знал, что такое они не могут себе позволить вдвоем с бабушкой. Я бы все тогда отдал за те счастливые ее глаза и несмелую улыбку, которые она мне дарила в ответ на подарки. Я видел как от радости дрожали ее пальцы, как она с трудом сдерживала слезы.
Я тоже был счастлив, ровно до того момента пока она на следующий же день не приносила все обратно. Без слов, без никаких пояснений, просто молча отдавала все обратно, опуская виновато глаза.
Таких безуспешных попыток было несколько. И каждый раз все заканчивалось одинаково. На вопрос — почему, она просто пожимала плечами, отдаляясь от меня еще сильнее. Аля как будто молча смирилась, что является изгоем в классе.
Если бы на ее месте была Еська, она бы никогда не позволила такого отношения к себе. Даже перейдя в другую школу, мы с Есей каждый год приглашали Алю на день рождения. Но она ни разу так и не пришла.
С Есей она хоть как — то общалась, а меня стала сторониться. С годами меня это бесило. Очень сильно. Позже, когда мы с Есей уехали учиться, я нанял людей присматривать за ней, чтобы ни один ублюдок не домогался ее.
Аля закончила среднюю школу. В институт не поступила, только в училище на дизайнера. В тайне от всех я скупал почти все ее картины за хорошие деньги. Хотя для меня они бесценны. Если смотреть объективно, у нее огромный талант и потенциал.
Думал, что со временем все равно заполучу ее себе. Получу диплом, а следом и девушку, которую любил всю жизнь. Наверное, это Борцовское проклятье быть помешенным на одной девушке.
И именно эта девушка, единственная, которая пробралась в самое сердце, не замечала и не хотела смотреть в мою сторону. Хотя я помню отчеты, которые мне доставляли. Другим знакомым парням она по крайней мере хотя бы улыбалась.