Занимался бы проектами от знакомых матери и это был бы мой максимум. Мама. Еще предстоит встретиться с ней. Прикрываю глаза. Об Але так до сих пор ничего и неизвестно. Она как будто испарилась. Даже мои связи не помогают найти отыскать ее.
Я бы мог обратиться к Марку, но твердо решил, что Аля это только моя собственная тема и посвящать в нее даже самых близких не собираюсь. Даже Миха не в курсе.
Не может так быть, чтобы человек мог исчезнуть, не оставив после себя ни единого следа. Я в такое точно не верю. А значит за Алей кто — то стоит. Кто — то сильный, серьезный, кто ее оберегает. Я даже не знаю, где она, в какой стране. Но почему то чувствую именно сейчас, что она очень близко ко мне. Где — то совсем рядом.
А еще я точно понимаю, просто так никто не дает свое покровительство. И от ощущения, что она с кем — то была эти годы, напрочь слетают все тормоза, и я снова возвращаюсь в тот вечер, когда окончательно перестал быть Мальтовым.
глава 8
Десять лет назад…
- О, Руслан! Какие люди! Не ожидали тебя сегодня здесь увидеть. Ты же говорил, вовсю занят фирмой, которую тебе мать с дядькой подарили…
- Налей! - обрываю Мишу и вместо приветствия молча сажусь на первое свободное место. Сегодня собралась большая компания, но меня не хватает даже на простое — привет. Хорошо, что друг без вопросов наливает алкоголь. Только совсем немного.
- Больше лей, полную. - не смотрю на друга. Сейчас мне не до его удивления.
- О, Рус, полегче. - голос Миши меняется немного на взволнованный, когда я одним глотком опустошаю стакан. Поначалу даже вкуса никакого не чувствую. Только спустя несколько секунд ощущаю первые ожоги внутри. Никогда так не пил. За все свои девятнадцать, ни разу. Я и спиртное вообще несовместимы. Но не сегодня.
- Еще! - подставляю стакан для новой порции. Только сейчас замечаю,что толпа рядом с нами немного рассосалась.
- Рус, ты бы хотя бы закусывал или притормозил…
- Давай без нравоучений. Я не за этим пришел сюда.
Друг о многом хочет расспросить, но слава Богу понимает, что сейчас не самый лучший момент. Я продолжаю пить, не замечая ничего вокруг. Не слышу ни музыки, ни разговоров, глухо вокруг. До сих пор на щеке ощущаю пощечину от матери.
Я видел сколько сил она вложила в нее. Постепенно алкоголь начинает действовать, сознание медленно, но уверенно начинает уплывать. А перед глазами та папка. Мне ее доставил курьер без обратного адреса, без имени отправителя. Только лишь мои имя и фамилия.
Только взяв ее в руки, сразу почувствовал, что лучше ее и вовсе не открывать. Но любопытство одержало вверх. Уже с первых строк слова стали растекаться, но при этом не теряя своего смысла.
Мой родной отец Олег Борцов, которого я боготворил и очень жалел, что его нет рядом. Всегда хотел, чтобы он был жив и гордился мною. Ведь я его считал… Считал идеальным по словам матери и Марка.
У меня и повода не разу не было усомниться в их словах. Ведь родные не лгут. Не могут врать столько лет. А на деле оказалось, что отец — самое настоящее исчадие ада. Глава преступного синдиката, который держал в своих руках многие сферы.
За ним стояли проституция, воровство девушек и позже издевательство над ними в угоду богатым ублюдкам. Аукционы для этих же отморозков, торговля людьми, оружием, золотом, всем, стоимость которых превышает миллионы долларов.
Я несколько раз закрывал и открывал ту папку. Вчитывался, пытался найти опровержение всему, но были представлены явные доказательства с именами, датами. Даже коды и шифры счетов были приложены. Мой отец сколотил свое имя и состояние на крови тысяч людей, большая часть из которых были ни в чем не виноваты.
Его зверства до сих пор вводят в шок всех, кто хоть как — то сталкивался с ним. Врагов у братьев Борцовых не было. Их они сразу убивали. И делали это жестоко, на виду у всех, как пример, что будет с каждым, кто посмеет встать против них.
Были даже описания убийств, пыток. До сих пор пальцы дрожат, как и все тело. Как будто лихорадка, но только градус не способен сбить даже алкоголь. Даже Марка, которого я считал чуть ли не святым, был за одно со своим братом. Прикрывал его, участвовал в сделках, в продаже девушек.
Весь мой мир рухнул. Просто распался. Я впервые не знаю кто я. Еще вчера у меня была цель и не одна. А сейчас… сейчас я не хочу даже дышать. С ранних лет я считал, что самое больное это физическая боль.
Но та боль ничего по сравнению с тем, что я чувствую сейчас. Я и понятия не представляю, как с этим жить. Как? Но хуже всего, что рядом с ним была мать. Я видел их совместные фотографии с того времени.