– Дальше мы сами, жди к машине.
Когда Андрей Павлович откинул покрывало, он какое-то мгновение оцепенев, смотрел на маленьких девочек по какой-то дикой случайности уснувших в этом грязном холодном сарае, подумалось «Мы их разбудим и отведём в дом с рассеивающимся мягким светом и теплом». Но Асхат не стал будить их, а аккуратно расстелил небольшой полог рядом и стал собирать раскинутые в разные стороны руки и ноги девочки побольше, но они не слушались – трупное окоченение, придавало тельцу вид куклы со сломанным механизмом. Он завернул её, словно боясь сделать больно. Затем на землю расстелил второй полог, когда он укладывал на него тело совсем еще маленькой девочки, у него задрожали руки, и похолодело внутри – второе тело в отличие от первого было более податливым и послушным.
– Маленькая девочка какое-то время была жива, во всяком случае, она умерла гораздо позже своей старшей сестры. Она умерла в этом вонючем сарае, заваленная сеном. Возможно, ее можно было спасти, – сказал Асхат шепотом, разрезающим немую тишину, словно острым ножом он перерезал горло этому куску дерьма, сидевшему в машине.
Вдруг Андрей Павлович щедро выблевал на стену сарая, по всей видимости, он не только не сдерживал эмоций, но и не способен сдерживать свои физиологические позывы.
– А что? Пусть убирают и за мной, я ведь убираю за ними, – ответил Клеменко на вопросительный взгляд помощника.
– Хороший материал для экспертизы.
– Ты это серьезно? Кроме нас с тобой экспертов здесь еще тысячу лет не будет.
Асхат с содроганием подумал о предстоящих днях, когда в пустой квартире он будет заливать в себя спиртное и блевать, пытаясь промыть свое сознание, как врачи скорой помощи промывают желудок пациентам с отравлениями и позавидовал Андрею Павловичу.
Они перенесли тела детей в машину, в которой сидел Кабжан. Казалось, что он весь был пропитан густым, липким страхом. Сейчас он боялся этих незнакомых ему людей, боялся маленьких трупиков рядом с собой, боялся следующего мгновения.
– Этот кусок дерьма отвезем в райотдел, сделаем дело без лишних глаз, вернемся и прессонем его. Все равно нам никто спокойной ночи не пожелает и в теплую постельку не уложит, – как бы сам с собой рассуждал Клеменко. – Да, и с этим патологоанатомом нужно до утра поработать.
7
Когда Серика Бейсеновича тормошила жена, с нескрываемым раздражением шипя: «Серик, вставай быстрей, «скорая» своим воем всю улицу перебудит», уже потихоньку угасали звезды, и их сияние на небо становилось стёртым.
Дело было привычным, машина скорой помощи при экстренных операциях подъезжала к воротам дома, освещая глазницы окон яркими прожекторами фар, и сигналила. Серик Бейсенович вскочил с постели, натянул штаны, на ходу рубашку, обулся и через две минуты уже садился в машину.
– Вы, как всегда быстрее всех, – широко улыбаясь, поприветствовал доктора водитель.
Машина рванула с места и через несколько минут, уже скрежетала тормозами у входа районной больницы. Серик Бейсенович не мешкая, прямиком пошел в сторону операционного блока, входя в операционную, про себя заметил отсутствие суеты, а, уже войдя, вовсе решил, что это розыгрыш. Его окликнул спокойный незнакомый голос:
– Серик Бейсенович, проходите, пожалуйста, присаживайтесь.
– А что здесь происходит? Вы хирурги из области?
– Можно и так сказать, – внушительный голос и тон Андрея Павловича вовсе не вносил ясности, а второй мужчина, не произнося ни слова, заложив руки на груди, стоял в сторонке, что еще больше усилило беспокойство местного хирурга.
– Мы упростим церемонию знакомства, – и поднес близко к лицу хирурга развернутую солидную красную «корочку», какие обычно действуют на людей завораживающе, и об этом свойстве своего документа прекрасно знал Андрей Павлович. Пока Серик Бейсенович собирался с мыслями, его собеседники уже его инструктировали, словно он курсант спецподразделения – кандидат на выполнение сверхсекретного ответственного задания.