8
Трупы пропавших девочек, были уложены в комнате морга на анатомическом столе валетом, после произведенного вскрытия патологоанатом сделал заключение, а комиссия собралась подписать это заключение. В состав этой компетентной комиссии входили замы главного врача и сам виновник события уважаемый врач, заведующий отделением реанимации Алдабергенов Кабжан. Он стоял в углу темного помещения, рассматривая лежащие перед ним тела, его взгляд скользил по обнаженной мертвой плоти, а разум ликовал от чувства облегчения. Он вместе с другими подпишет бумагу о том, что смерть этих несчастных девочек наступила в результате нарушения дыхательной функции организма при попадании инородного тела в дыхательные пути. А ужас того раннего утра уже плод его больного воображения. Согласно инструкции с этой подписанной бумагой вся история закончится. Чувство животного страха и безысходности, которые он переживал двумя днями раньше постепенно рассеивались, только больно кололо внутри от перенесенного унижения, но он искренне надеялся, что больше не встретит людей, в руках которых, он был «тряпичной» куклой.
9
После всех событий этого дня у Серика Бейсеновича было ощущение пустоты, словно его жизнь никчемно закончилась, вернее кто-то бестактно ее перепрограммировал, а ведь он хочет жить красиво и интересно. Он хочет внедрять новые технологии лечения хирургических заболеваний путем бескровных и безболезненных вмешательств. Он хочет признания своих способностей и выражения своей уникальной индивидуальности. Он хочет носить дорогую одежду, пить дорогие напитки, ездить на дорогой машине. Правда, он не представлял предметы своих желаний отчетливо, потому как считал, что у него еще будет время определиться в них по мере того, как он к ним будет приближаться. Хирург, а по совместительству патологоанатом Серик Бейсенович Омаров пошарил левой рукой в ящике своего рабочего стола, достал бутылку водки, разочаровано поболтал остатки жидкости и вылил себе в рот. Жидкость всего на всего обожгла ему горло и ушла куда-то, словно в песок.
«Нет этого очень мало» – подумал хирург, посмотрел на часы – до конца рабочего дня оставалось часа полтора. Встать и нагло уйти с работы ему не позволяла его природная дисциплинированность и исполнительность. Он встал, походил из угла в угол, своим весом изрядно помял угол дивана, включил и выключил телевизор, зачем-то перебрал книги на полке. Так и не приняв никакого решения, просто вышел из комнаты врачей и пошел. Пошел трусливо, сунув голову в плечи, мелкими шажками, но с решимостью, если его окликнут – не оглядываться. С этой решимостью он вышел из здания больницы, за территорию больницы и если его кто-то и заметил, то и не собирался окликать.
Во всей больнице он вызывал интерес только у двух людей. У его жены Зауреш, которая потратила немало усилий и проявила смекалку, чтобы его заполучить и теперь ревновала ко всем женщинам вокруг. Ее ревность была обоснована, но не с его стороны, а с ее. Вероятно, интуитивно Зауреш понимала, что кривые стороны их пазов не соответствуют друг другу и между ними зияет брешь. Она, правда, заполнила эту брешь детьми. Куда он теперь денется??? Второй человек, проявляющий интерес к заурядной персоне хирурга постовая медсестра Роза – большая вульгарная женщина с густо очерченными линиями лица, на радость производителям черных карандашей и яркой губной помады. Роза мечтала заполучить этот кусок пластилина себе на забаву, и ее интерес подогревался его стойкостью «оловянного солдатика» против ее чар и стараний. А его стойкость была подтверждением народной мудрости «Кто обжегся – дует на холодное». Когда-то молодой Серик, закончив лечебный факультет медицинского института, приехал в это село по распределению, привлекаемый предоставляемой жилплощадью молодым специалистам. Ему сразу выделили большой фронт работы, вести хирургический прием в поликлинике. Работы было много, так как местные жители, прослышав о молодом хирурге, приходили, чтобы его оценить. Приходили все, с болями в суставах, шумами в ушах, искривленной спиной, сорванным ногтем и так далее. Бабушки приходили с баночкой свежих сливок или с парой горячих лепешек, что вызывало шквал негодования со стороны молодого врача. Эти баночки и лепешки как-то незаметно переходили в руки медсестры, которая была его помощницей. На этом инцидент всегда был исчерпан, при этом совесть молодого человека оставалась чиста, а долг дающего исполнен. Когда приходило время обеденного перерыва, его помощница медсестра уж очень старалась не обременять молодого человека походом на обед домой с поеданием разогретых вчерашних макарон. И быстренько превращала рабочий стол в обеденный, выставляя и лепешечки, и сливочки, и другое съестное. Так изо дня в день молодой человек привыкал к заботам, которые плавно перешли в ласки и незаметно для себя оказался обремененным женой, семьей, детьми и дополнительными родственниками. С тех пор внимание и забота слабого пола его настораживала и вызывала недоверие, хотя в своих фантазиях он, пожалуй, не отказался бы быть содержателем гарема.