Водитель Байкенова ехал молча, хотя слыл на всю округу шутником –анекдотчиком. По выражению лица начальника, он понял, что все нужно делать быстро, четко, без вопросов и, особенно без шуточек – прибауточек. Через шесть часов после того, как его машина подняла пыль перед зданием райотдела, он нажал на педаль тормоза перед зданием областного управления, машина заскрежетала протекторами колес, оставляя черный промасленный след на асфальте. Байкенов, не оставляя никаких распоряжений, пулей помчался к входу внушительного и грозного здания областного управления внутренних дел. «А, видать горячим запахло. Ишь, как побежал к папке та», – размышлял водитель, припарковывая машину в тени, чтобы не дожидаться на солнцепеке.
Байкенов без особых формальностей добрался до кабинета высокого начальства, смущенно вкатываясь, как колобок, в кабинет с подтянутым и стройным хозяином, он испытывал досаду за то, что придется вынести укор строгого взгляда. С самого порога приветствовал своего тестя с особым почтением, как тот и заслуживал. По обыкновению суровое и сухое лицо Чингиза Джалаловича, посветлело и подобрело при виде зятя:
– Как мой верблюжоночек Куляш поживает? Она здорова? Как ее настроение? Чем она занимается? Она тоже приехала? –сыпал вопросами тесть, не давая вставить слово своему зятю.
– Нет, папа, Куляш осталась дома, занимается детьми, передавала Вам поцелуй и большой привет, – соврал Байкенов.
– Ну, целоваться мы с тобой не будем, – с укором во взгляде отвечал он.
Байкенов не однозначно относился к отцу своей жены. С одной стороны он его искренне уважал и удивлялся, как тому удается, не смотря на занимаемую должность и положение в обществе оставаться принципиальным, честным, прямолинейным – «таким правильным, аж плеваться хочется», – думал про своего тестя зять. «И все у него как положено: должность, молодая, красивая жена на два года старше дочери, четырехкомнатная квартира, два раза в год поездки на отдых, весь всегда подтянутый, ухоженный, выглаженный. Он, наверное, и спит в галстуке», – особая ментальность Байкенова не позволяла ему понять, что вся правильность его родственника, заключается не в принудительных стараниях, а в образе жизни и мышления.
Чингиз Джалалович Исмуратов в послевоенные годы, голодным юнцом, в латаных штанах из грубой ткани, приехал в Алматы из глухого села, в поисках эфемерной родни, которая быть может поможет, посоветует, подскажет. Поиски закончились ничем и как у сотни других, таких же, как он и перед ним стоял выбор: голодать дальше, блуждая по городу или возвращаться назад к таким же голодным бабушке и дедушке. На отца пришла «похоронка» с фронта, мать через некоторое время вышла замуж за председателя колхоза, оставив Чингиза родителям отца, первое время мать приносила то мешочек пшеницы, иногда молоко или мясо, но новый муж был строг и со временем она вовсе прекратила приходить. Так разочарованно, бесцельно, скучая по бабушке с дедушкой, блуждая по большому и шумному городу, Чингиз наткнулся на набор молодых людей на курсы дружинников для наведения порядка на улицах города. С этой случайности начал он учится и трудиться в органах внутренних дел, строить свою трудную и долгую полицейскую карьеру. Его жена Кульдарай, в которую он влюбился с первого взгляда, робко ухаживал за этой худенькой с большими глазами и двумя жиденькими косичками девушкой, затем женился и нежно заботился всю жизнь, отвечала ему взаимностью, во всем поддерживала, помогала и одобряла в делах. К сожалению, судьба не дала им сына, о котором он страстно мечтал, а затем и вовсе забрала его подругу жизни. Но Кульдарай родила ему дочь Куляш, которая стала для них главным профилем и центром всех событий их жизни. Еще в юности Куляш осталась без матери и отец, стараясь восполнить потерю, окружил ее теплотой отцовской любви и заботы. Они стали друг для друга не просто отцом и дочерью, а их отношения обрели настоящую ценность дружбы и доверия. Время, когда Куляш встретила мужчину и вышла замуж, для отца стала полосой мучительной внутренней борьбы и противоречий, он не мог и не хотел омрачить счастье дочери и был глубоко разочарован ее выбором, в конце концов, он списал свои чувства на отцовский эгоизм и смирился с фактом свершившегося. Тем более что у него не было другого выбора, перспектива разрыва взаимоотношений и взаимопонимания с единственным близким и родным человеком его пугала более всего.
И вот этот дочерин выбор сидел перед Чингизом Джалаловичем и бессвязными обрывками фраз излагал факт невероятной человеческой беспринципности, глупости, ничтожности.