Но я упорная. Слова "нет" не признавала. И пока еще могла ходить с растущим каждый месяц животом, ни дня не пропускала.
Меня там все охранники знали. Вечно смотрели с сочувствием. А кто-то даже с неприязнью. Типа - бегает тут одна дура, бывший агент из ФБР, к закоренелому уголовнику. Ещё и детёныша от него ждет.
Кто-то называл нашего малыша ублюдком, а потом оказывался в лазарете со сломанным носом или ребром.
Мне льстило, что Гейдж хоть так, но проявляет к нам с сыном заботу и внимание. От того и любила его ещё сильнее.
Да, темнота полностью погрузилась в мое тело. И я не жалею.
Когда же родила наше чудо (крепенький, крикливый малыш с глазками своего отца), начала писать Гейджу письма. Настоящие. Бумажные.
Знала, что все до него дойдут, что он все прочитает... Но не ответит.
Пофиг! Я такое принимаю.
Писала ему обо всем. О себе, о Гэвине, о том, как мы по нему сильно скучаем.
Показывала фотографии - свои, сына, нас вместе, нашего домика, где будем всегда его ждать. Пару раз вкладывала в конверты снимки его "братьев". Хоть так он обо всех узнавал.
Аарон и Адель до сих пор живут в Селекте. Управляют баром, растят очаровательную крошку Тэмми, каждые выходные устраивают барбекю.
Все члены некогда одной из могущественных байкерских группировок... точнее клуба... круто поменяли свои жизни. Им ведь и правда дали только по три года. Так что... вышли они со спокойной душой раньше главаря.
Вулкан переехал. По слухам, в Нью-Йорк. Вроде как подрабатывает в одном журнале (ЦРУ помогли ему избавиться от темных пятен на репутации). Хромота осталась, но он уже не переживает. Смирился.
Сокол помогает Аарону и в баре, и в автомастерской. Женился на одной из "девочек" Сирены. Та ради парня бросила развратную профессию, превратившись в домохозяйку.
Скинни и Кевин тоже оставили Селект. Где именно они обосновались, неизвестно. Все же надеюсь, у них отличная жизнь.
Саймон тоже никуда не уехал. По-прежнему занимается татуировками. Тоже женился. Есть близнецы.
Питер же... Ох, как бы прискорбно это ни было, но парень все же не смог сбросить с себя пятна леопарда. Попытался возобновить клуб с другими членами. Погорел. Сел. За кражу из магазина и разбитые машины на стоянке.
Не все распорядились жизнью по достоинству. Кто-то всеми благами пренебрег.
Что же... Его проблемы. Пусть сам и разбирается.
Тяжёлые ворота с шумом раздвигаются. Мое сердце замирает, ладошки потеют, а по затылку будто кто-то бьет большим молоточком. Больно, но терпимо.
Вот он. Мой байкер.
Стал шире в плечах (видимо, много тренировался), от чего майка может лопнуть при любом неосторожном движении. Конкретно так зарос, словно поставил себе цель - не бриться до окончания срока заключения. И глаза... в них теперь нет такого огня и страсти. Да, тюрьма его изменила. Но я помогу ему вернуться к жизни.
- Видишь? - киваю сыну на Гейджа. - Там твой папочка. Беги к нему.
Гэвин мнётся на месте, а потом с диким криком "Папа" несётся прямо в ноги Эмерсона. Сначала он тормозит, в шоке попятившись назад. Но уже спустя минуту подхватывает сына на руки и прижимает к своей крепкой груди.
Глаза на мокром месте. Все внутри ликует. Потряхивает. Я так долго ждала этот день. Так мечтала увидеть их вместе.
Гэвин достаёт сложенный в несколько раз листочек. Знаю, что там. Наш семейный портрет, нарисованный детскими ручками.
Гейдж с интересом разглядывает, что-то шепчет сыну, от чего тот заливисто смеется и кивает в мою сторону.
Замираю, даже не дышу. Ком в горле. Ноги холодом обдает. И все из-за сухого взгляда Гейджа. Ему все равно на меня. Он ко мне равнодушен.
Пусть так... Я и с этим справлюсь.
- Привет, - улыбаюсь. - С возвращением...
Ну а что еще ему сказать?
- Упрямая, да? - извительно.
Фух! Ладно хоть сразу не прогоняет.
- Как видишь.
Даю ему себя осмотреть. Легкий сарафан с запахом насыщенного зелёного цвета. Белые шлепки. Заколка-бабочка в волосах.
Я просто милая девушка, встречающая своего любимого из тюрьмы, которая ну совсем не изменилась. Разве что волосы стали чуть длиннее.
- Никогда не слушаешь, что тебе говорят, Рейвен, - спускает сына с рук. - Богатырь, принесёшь папке водички?
- Она на заднем сидении, милый! - кричу сыну и в ту же секунду охаю, так как Гейдж прижимает меня к своему горячему телу, от чего давно забытые ощущения несутся по венам, коже, скапливаются внизу живота.