– Так тебе больше идет, а теперь, – сделав паузу, он подошел к камере и что-то нажал. Предполагаю, что начал съемку.
– Ну-ка улыбнись, ты будешь на видео, поэтому веди себя грациозно, – проговорил он на одном дыхание, а затем направился к столку. Я посмотрела в камеру не веря своим глазам. Это и правда происходит со мной? Мне очень страшно, не хочу испытывать боль и страдать. Смотрю на камеру, слезы начинают литься сами. Я не хотела этого, но в данный момент не контролирую свои глаза.
– Не люблю молчать, – истерично произнес он, дергаясь руками. – Давай лучше расскажу тебе, что же будет дальше? – он притащил точильный камень и принялся заострять все что лежит на белом столе. – Сейчас я наточу моих любимчиков, чуточку позже разрежу на тебе остаток шмотья, – его речь шла медленно, а в голосе читалось предвкушение. – После украшу твое личико парочкой шрамов за то, что сделал со мной твой дружок, – Долгая пауза, а я все пытаюсь вспомнить какой дружок и что он сделал этому идиоту. Лиам что ли, но тут проблема. Он бил многих...
– Когда твоя сучья морда преобразится, – он вскрикнул, а я от испуга дернулась, прокручивая в голове все, что было сказано. Ком в горле все больше, слезы текут сильнее, снова смотрю в камеру. От прибывающего ужаса меня начинает колотить крупная дрожь. Единственное, что меня немного обрадовало так то, что слезы потихоньку размягчают липкую сторону скотча.
– Мы с тобой поиграем в игру “какой пальчик лишний”, а после этого тебя ждет сюрприз от меня, – его голос стал еще более пугающим, чем был до этого. Кретин яростно точил свои ножи, но резко остановился. Зазвонил телефон. И снова не мой. Я напрягла уши, чтобы уловить разговор.
– Да, дорогая, – он облокотился на стол. – Камеру поставил и да, ее глаза открыты, хочу, чтобы она увидела какое удовольствие я ей принесу, – на этих словах я округлила глаза. Пожалуйста, пусть убьет меня сразу, но только не насилие. Я тяжело дышу, воздуха в легких не хватает. Вспоминаю о друзьях, папе и Никеле. Ведь, если бы согласилась, чтобы проводил. Упертая, неугомонная дура. Теперь я буду страдать. Из-за своей же тупости. Если бы только сказала папе, ничего бы не произошло. Он бы защитил мен, а что теперь? Я уже не слышала диалог по телефону. Но внутри встал вопрос. Какой такой даме я перешла дорогу?
– Мне скучно, куколка, – он захныкал. – Давай сейчас поиграем. К черту последовательность моих действий, – он захихикал и убежал в другую комнату. Без раздумий дергаю со всей силы руками и ногами, вдруг получиться. Языком я дотрагиваюсь до скотча, чтобы постараться его оторвать. Понемногу получается. Он входит в комнату и я замираю. В его руках табурет.
– Хотя, что-то я слишком добр к такой, как ты, – он швырнул в сторону потертый табурет. Схватил стул, на котором я сижу за спинку и потащил к белому столу. На нем лучше видно кровь, да? Мне захотелось засмеяться. Почему меня, что я сделала плохого?
– Так, – он одним движением разрезает веревку у меня на руке, я рефлекторно сжимаю пальцы, которые успели затечь. А затем быстрым движением срываю скотч.
– Отпусти меня и я никому не расскажу, что ты сделал, – я попыталась выровнять дрожащий голос.
– Ха-ха, мне никто и ничего не сделает, – он положил мою руку на стол.
– Ты больной придурок, – я отдернула руку. и принялась развязывать вторую. Кретин поводил головой, смотря на то, как я судорожно пытаюсь освободиться.
– Куколка, лучше прекрати, – он влепил мне пощечину. Я отшатнулась, прикасаясь к горящей щеке. Как таковой боли не ощутила из-за адреналина, бьющего по голове.
– Я буду с тобой нежным, но чуточку позже, а сейчас-с-с, – последнее слово он протянул. Взял меня за свободную руку и снова положил ее на стол.
– Даже, если ты меня сейчас убьешь, тебя найдут, – сквозь зубы проговорила я. Кретин лишь усмехнулся и зажал мою руку на столе весом своего тела.
– Сейчас я закрою глаза и ударю, посмотрим, попал или нет, – из-за его тела не вижу, что он собрался сделать. Чем будет бить, есть ли у меня шансы? Слышу звук металла, вижу, как замахивается этот урод и зажмуриваюсь. Пальцы на обеих руках сжались от страха. Оглушительный удар приходится по столу. Мужик отскакивает назад, а я забираю руку. Удар тыльной стороной ладони прилетает мне по другой щеке. Тяжело вздыхаю, не попал...
– Тва-а-арь, – шиплю я.
– Я тварь? Сейчас ты узнаешь, что делают настоящие твари, овца, – злобным голосом сказал он и схватил нож, приставляя его к моей шее. Холодное лезвие заставило меня вздрогнуть. Одно лишнее движение и мне конец.