– Что будешь делать с ним? – голова Астата высовывается с задних сидений.
– Пока не решил, подай-ка мне камеру, – Астат передает мне камеру, перед тем, как ее включить собираюсь с мыслями. Не знаю, что эта тварь делала с ней, но в любом случае нужно держаться, чтобы не убить его раньше времени.
Перед тем, как отключится она попросила не разбивать ее сердце. Эти слова врезались в меня. Элизабет так часто пытается показать свое безразличие, но эти серые глаза, действия и ее тело говорят об обратном, я это вижу и мне это нравится.
Интересно долго ли моя маленькая Карамелька продержится в таком духе? Постараюсь, чтобы нет. Включаю камеру. Адреналин поднимается в крови от страха в ее глазах, видно, что она дрожит. Рефлекторно сжимаю челюсть, когда она начинает плакать на камеру. А вот за то, что он чуть не отколотил ей пальцы... Ему конец. Хочу выключить видео, чтобы остановить машину, но вижу, как эта мразь тянется к своим штанам, пока она лежит.
– Останови, – без вопросов Караян останавливает машину.
Я выхожу и иду к багажнику. Этот придурок лежит в отключке, ну ничего... Хватаю его за шкирку и выкидываю на землю. В голове всплывают кадры ее слез, страха и дрожи.
– Тварь, – пинаю его в живот. Слышу хриплый кашель. Сажусь на корточки и начинаю рвать веревку. – Как тебя зовут, голубчик?
– Иди к черту, – плюет мне под ноги. Ловким движением я поднимаю тушу на ноги и бью в морду правой рукой. Его голова дергается. Второй, третий, четвертый удар, подключаю ноги. Пинаю его, что есть силы. Ни одно ничтожество в этом мире не посмеет тронуть мое.
– Говори, кто тебя послал, – облокачиваю эту вафлю на машину. Замечаю, что останутся разводы от крови, ну ничего. Не впервой.
– Я тебе ничего не скажу, – тогда я подхожу к задней двери машины, открываю ее и беру биту. Сейчас сладкий заговорит. Резким движением руки бью ему по голени, коленки сгибаются – падает.
– Вставай, мне неинтересно тебя бить, когда ты валяешься, как тряпка. Штаны свои снимай, сейчас же! – рычу я и сажусь на корточки рядом с ним. – Ты спросил любит ли она леденцы, спроси у меня, – хватаю его за шею, притягивая к себе. Смотрю ему в глаза, а там небывалый страх, мои зубы скрепят от напряжения. Злость скапливается в каждой мышце тела. Он молчит. – Я сказал спроси у меня, тварь, – сжимаю его шею сильнее, а затем поднимаю тело и бью с колена в живот. Воздух с его легких вырывается мне прямо в лицо.
– Хоть бы зубы чистил, свинья, – бросаю его на землю. Поворачиваюсь к машине, ребята смотрят не отводя взгляда. – Снимай штаны, – глажу битой по ноге.
– Нет, – скулит он. Ну на нет и суда нет. – Астат, принеси канистру с бензином, – довольная улыбка появляется у меня на лице, когда вижу испуганную кровавую морду.
– Н-не надо, – его голос трясется, как и все тело, он старательно быстро снимает штаны.
– Отли-и-ично, а теперь иди к тому дереву, – указываю битой на ближайшее дерево. – Вставай спиной к нему.
– З-зачем? – это существо до сих пор не понимает, кто сейчас диктует правила?
– Кто меньше знает - тот крепче спит. А ты любишь леденцы? – поднимаю его на ноги и тащу к дереву.
– Н-не люблю, – хрипло отвечает он, а жаль, очень жаль.
– Караян, Астат возьмите все, что лежит на заднем сидении и принесите сюда, – снова поворачиваюсь к нашему гостю. – А ты знаешь, что в этом лесу живут вороны и есть еще интересный факт, – делаю паузу, вальяжно, расхаживая около него. – Если ворон попробует человеченку, то запомнит этот вкус и захочет еще, – улыбаюсь, потому что страх, который сочится с каждой поры этого сосунка веселит меня.
– Что это значит? – заплаканный голос “этого” раздражает меня. Он смотрит по сторонам, наверное, думает, что ему помогут, что ж, жаль.
– А это значит, сладенький, что если ты сейчас не говоришь мне кто тебя послал, то-о-о, – отвлекаюсь на то, чтобы удобно приставить эту тушу к дереву. – Тебе конец. Так что, скажешь? – склоняю голову набок.
– Я-я не могу, – слеза одна за другой скатывается по страшному лицу к подбородку, смешиваясь с кровью.
– Плохо, – хмыкаю. – А его телефон кто- нибудь взял? – кричу в сторону парней.
– Он его растоптал, – поблизости доносится голос Караяна. М-да, ну ничего, знаю, как минимум, что он общался с женщиной по телефону. Уже дополнительная информация.
– Вот, – парни вываливают кучу леденцов, зерен, веревки и свежее мясо с кровью, чтобы привлечь кого нужно.
Спустя несколько мгновений наш дружок привязан к дереву. Зажигалкой слегка растапливаю леденец и клею на тело сладенькому в прямом смысле парню. От жара тела леденцы начинают таять еще быстрее. Струйки сладкой жижи текут по его телу. В зоне паха мы добавили хорошенькое количество “продуктов”, чтоб следил за своим помойным языком. Астат следом кидается зерном в мудака, чтобы птички побыстрее слетелись. Все птички с округи. Мы с Караяном привязывали мясо на веревки, а затем к сладенькому. Когда дело было закончено я завязал ему рот, а после приклеил еще один леденец прямо на лоб.