– Элизабет, постой, – пришлось остановиться, потому что маленький интерес присутствует, что же она на этот раз выкинет?
– Что? – раздраженно спрашиваю я.
– В прошлый раз мы попрощались на плохой ноте, я хотела бы загладить свою вину, – брюнетка в костюме ярко-розового цвета смотрит на меня щенячьим взглядом.
– И как ты хочешь это сделать? – складываю руки на груди, поднимая брови вверх. Мне плевать, но все равно хочу услышать то, что она скажет.
– Хочу пригласить тебя и твоих друзей с палатками в лес, будет весело. Костер, маршмэллоу и душевные разговоры, ты согласна?
– Нет, у меня нет желания веселиться с тобой, Люси. А как на счет того, что Дор... – черт, что я несу? – Никель не говорил того, что ты мне сказала?
– Я, – растерянные зеленые глаза бегают в разные стороны. Подхожу ближе, чувствуя, как мне хочется ее ударить, но не могу, к сожалению. В колледже ведь.
– Скажи мне, будь добра, зачем ты мне врешь, чего ты хочешь добиться этим? Он не будет с тобой, отступи, пока не поздно, – в голосе слышится злость, поэтому перехожу почти на шепот. – Хватит, Люси, уходи и больше не подходи ко мне, никогда.
– Он будет моим, – она топает ногой, сжимая кулаки. Ее нос морщиться, губы поджимаются.
– Ну заплачь, – я почти смеюсь, как же это приятно, когда такая стерва на грани слез.
– Ты... ты его не знаешь так, как я. Ты... ты будешь с ним недолго и он все равно прийдет ко мне, рано или поздно, Элизабет Гарсия, – несколько слез срываются с ее подбородка и несутся прямиком вниз.
– Громче, – процеживаю я.
– Что громче? – в недоумение спрашивает она, а я снова хочу смеяться. Неотесанная дура. Дориан не будет с ней, а если будет, то пусть, мне бегать за ним что ли и выглядеть, как она? Хах, два раза.
– Плачь громче, чтобы все увидели, что ты истеричка.
– Да ты... ты стерва, – ее начинает трясти, лицо выражает злобную гримасу. – Ты пожалеешь о том, что встала на моем пути.
– Что? Закажешь меня? – смотрю на нее сверху вниз и смеюсь. Да уж, бывают же такие. Я разворачиваюсь, не дожидаясь ответа и убегаю. Только спиной чувствую, как меня прожигает мерзкий взгляд и причем недовольный.
– Если надо будет, закажу, – кричит она вслед. Но она ведь не знает, что я пережила уже похищение, поэтому мне не страшно. Меня оберегают и угрозы какой-то там дамы меня не волнуют.
Когда пара закончилась я уже совершенно позабыла о Люси и направилась к месту, где уже стояла машина. Когда до машины осталось несколько метров, дверь открылась, вот это да. Меня окружают джентльмены.
– Все хорошо? – встречают меня вопросом, как только моя попа уселась на переднее кресло.
– Да, все супер, – киваю, а после мы сразу тронулись. Раз уж у нас намечается общее дело, то мне нужно поближе познакомиться с друзьями Дориана, хочется, чтобы неловкость пропала. Но могу сказать точно, что эта неловкость выражается только с моей стороны, Караяну очень даже ловко.
– А вы давно дружите с Дорианом? – других вопросов у меня не нашлось, ну разве что хотела бы узнать возраст и есть ли у них дары.
– С моих шестнадцати, сейчас мне тридцать четыре, – он улыбнулся, словно своим мыслям. – Получается уже восемнадцать лет.
– А как вы вообще познакомились?
И тогда он поведал мне историю об их знакомстве с Дорианом. В шестнадцать лет Караян уже искал работу, потому что его семья голодала, денег не хватало даже на базовые потребности, поэтому он ходил по улице в поисках подработок, но все ему отказывали, а причину даже не говорили. И однажды Караян увидел Дориана, что шел по улице с каким-то мальчишкой, этим мальчишкой оказался Астат. С последней крупицей надежды шестнадцатилетний подросток подбежал к Дорину и тот его принял к себе на работу, которой они занимаются по сей день. Я сразу поняла о какой, конкретно, работе он говорит и не стала расспрашивать, ведь голубоглазый сказал, что позже узнаю подробности. После того, как Караяна приняли на работу денег стало достаточно, его семья потихоньку приходила в себя, а позже и вовсе переехали в другой дом, что был лучше, они стали одеваться в качественную одежду и ели не менее хорошую еду. По словам Караяна Дориан был строгий, но никогда не отказывал в помощи, всегда готов был отдать последнее.
– Поэтому я обязан ему по гроб жизни, Элизабет и то, что он попросил приглядывать за тобой мне только приятно, – он снова улыбнулся, глаза излучали свет не смотря на то, что были карие.
– Присматривать? Ты же только подвез меня, тогда может подвозить?