– Так и будешь стоять? – поворачиваюсь к нему.
– А ты многогранна, – ухмыляется он и ложится на мою часть кровати, а после перекатывается на свою. Я следую его примеру и тоже ложусь. Мы молчим.
– Ты тоже.
– Что?
– Многогранен.
– Ты делаешь меня таким. – Обними меня.
Тут же его руки притягивают меня к себе. Спиной чувствую жар его тела. Все повторяется. Он снова оказывается лицом около моей шеи. Я медленно провожу кончиками пальцев по его руке, вверх-вниз. Сейчас нам не нужны были слова, все и так понятно. Иногда, когда находишься с человеком в тишине тебе может стать неловко, как по мне это плохой знак. С нужным человеком тишина будет такой же приятной, как и разговор. С Дорианом я чувствую именно это. Сон медленно забирает меня к себе, выдирает из объятий бессмертного и уносит куда-то вдаль, оказалось, что в будущее.
Злой взгляд устремляется в Генри. Я готовлюсь к тому, чтобы бросится к нему и разорвать на части, если потребуется. Мышцы моего тела напряжены, кулаки сжимаю до побеления костяшек, стискиваю зубы. Старик стоит в ободранной одежде, его лицо искажается безумием, азартом и жаждой крови. Мы стоит в двух метрах друг от друга, как ковбои, что сейчас ринутся в бой.
– Твои последние слова, мелкая шавка, – он скалится желтыми зубами, засовывая руки в карманы грязного плаща. – Это все было ради того, чтобы ты умерла, тебе не смешно?
– Гори в аду, – выплевываю я, собираясь сделать несколько резких выпадов в его сторону. Но все происходит слишком быстро. Руки Генри выныривают из карманов, в них появляются ножи. Его глаза загораются плясками демонов. Я замираю, он выглядит также, как когда... Мой мозг отказывается понимать увиденное, он хочет убить меня также, как маму?
– Элизабе-е-ет, – издалека слышу отчаянный крик папы, что стремительно приближается. Поворачиваюсь в его сторону, но он выпрыгивает вперед, загораживая меня грудью от неминуемой смерти. Но зачем? На мне ведь кольцо... Я слышу глухой удар, падаю на колени. Протяжный крик вырывается из груди. Переворачиваю папу лицом ко мне, в его животе торчат три мелких ножа. Вытаскивать их нельзя, иначе будет только хуже. Папа смотрит на меня гордо, с любовью, эти чудесные глаза болезненно моргают, он улыбается, но за этим выражением лица находится нестерпимая боль, разрывающая меня на куски.
– Со мной... все в порядке, – шепчет он, лежа на моих руках, холодные ладони прикрываю кровь, что выходит из ран. – Тебе нужно помочь им, его взгляд скользнул в сторону друзей. – Оставь меня... – не успевает договорить папа, а после выключается.
Но ведь так не должно, раны, они...они не большие, он недолжен потерять сознание так рано... Ярость застилает глаза. В ушах стоит оглушительный звон. Боль разносится эхом по всему телу. Ненависть, жгучая и всепоглощающая, сжалась в груди, впиталась в саму суть меня. Нет-нет-нет. Я чувствую, что не могу встать, смотрю на тело папы, он такой спокойный, он ждал этого? Защитить меня? Из-за которой это и началось? Мир рухнул оставив после себя пустоту и невыносимую боль. Я чувствовала, как разрываюсь на части.
Подрываюсь с кровати, бьет озноб. Мне холодно, жарко и тошнит одновременно. Боль, она разносится по всему телу, эта душевная боль съедает меня заживо. Она пронзительная, почти осязаемая.
– Только не папа, только не папа, – повторяю я вслух, тяжело дыша. Слезы льется сами собой. Мне страшно, это было будущее, сейчас я увидела смерть своего единственного папы, смерть, это была смерть? Нет, я не могу, нет, этого не может быть.
– Нет-нет-нет, – хватаю себя за волосы, качаясь в разные стороны, мне кажется я не моргаю. Неужели, когда я смотрела будущее одновременно папы, Генри и Адама темнота была знаком? Тогда я убедила себя, что папа не связан с ними в будущем, а теперь?
– Карамелька, – услышала я взволнованный голос Дориана. Теплые руки заключают меня в объятия, прижимая к себе. – Тебе пришло видение? Что ты видела?
– Па-па, он... он умер на моих руках, – на этих словах я срываюсь в бездну. Меня больше нет. Холод смерти пронизывает меня насквозь. Дориан прижимает меня еще сильнее, гладит по голове.
– А мы можем исправить это...– задумчиво шепчет Дориан. – Переделать будущее?
– Нет, – я словно стала куклой, что лишь оболочка, но внутри... только отчаянье – Даже, если мы сделаем так, чтобы он не... – перед глазами снова видение, оно забирает меня обратно, в этот омут ужаса. – ... не прикрыл чертову меня своей грудью, не пожертвовал собой, – ногти в который раз впиваются в ладони, оставляя после себя кровавые царапины. – То все равно с ним случится то, что случилось в моем видении. Сколько не бейся – исход будет один и тот же, но при разных обстоятельствах.