– Получается я проклят? Но каковы условия? – удивленно спрашиваю я, потому что проклятым себя не особо, то и считаю. – И откуда ты узнал эту историю?
– Историю эту поведали мне здесь, – он встает около меня, кладя руку на плечо. – Сын, твоя смерть – это кровь провидца. Если кинжал смочить в крови провидца и вонзить в тебя, то ты погибнешь, – с грустью произносит он, поглаживая меня, а я сажусь на лавочку. Серьезно? Любовь всей моей жизни и есть моя смерть?
– М-да... – других слов не вырывается с меня. – Ну хоть она, а не кто-нибудь другой. Повезло, что любит меня, – говорю я сам себе. В голове прекрасно понимаю, что не волнуюсь и мне не страшно, так даже лучше, что это на данный момент может сделать только она, ну ее кровь. Считай я все равно бессмертный. Просто неожиданно, очень неожиданно слышать это а) от папы, б) что убить меня может Карамелька.
– Ты как? Я подумал, что ты должен это знать. Она точно та самая, не убьет тебя ночью, когда сопеть будешь? – тихий смех вырывается из груди.
– Пап, она единственная кого я полюбил после вас с мамой, конечно, та самая. Элизабет возвратила меня в эту жизнь, показала, что мир может из серого стать красочным, – смотрю на солнце, вспоминая ее, нежная, но иногда такая, что у-у-х. – Может только попытаться придушить подушкой.
– Тогда не страшно, – из неоткуда у него появляется в руке яблоко. Он откусывает сочный кусок, принимаясь его жевать.
– Это точно, как мама?
– Скучает по тебе, Элизабет ей понравилась, как и мне, но спросить у тебя мне было необходимо, – задумчиво выговаривает он, чавкая.
– Я понимаю, передай ей, что люблю ее, а ты и так знаешь, как отношусь к тебе, – крепко обнимаю отца.
– Она попросила убрать ее ленточку, чтобы она не заставляла тебя печалиться, – продолжает он. Ленточка, что лежит на тумбочке? Не уберу.
– Я подумаю.
– Тогда мне пора, до скорого, сынок, – машет мне рукой с яблоком, а после исчезает и я просыпаюсь. Вот это да, получается, что она моя слабость во всех смыслах? Но я не расстроен, даже не против и мое отношения никак к ней не изменится, но грудь наполнена долгожданным счастьем, ведь она наконец-то призналась, что любит меня, а еще я увиделся с отцом, последний раз он мне снился полгода назад. А что касается отца Элизабет, я уже все решил, знаю, что с ним делать.
Глава 18
Элизабет
Снова безэмоциональное утро. Эта жизнь точно, раскачивает меня на эмоциональных качелях, иначе я не могу объяснить то, что после хорошего всегда идет плохое. Но это все неважно. Папа не умрет, я подготовлю его к той встрече с ножами. Хорошо, что здесь есть бронежилеты. Если понадобится, то папа наденет их несколько. Оглядываюсь, Дориана нет. Слышу голоса с первого этажа, смотрю на время 11:30, вот это поспала, понятно, что все встали. Сейчас мне нужно будет снова играть роль, что все хорошо. Терпеть это не могу, но видимо меня проверяют на прочность каждый день. Я не могу сделать так, чтобы папа не поехал с нами, потому что он сам будет против и это кардинально изменит будущее, поэтому лучше подготовлю его, так мне спокойнее. Дышать стало легче, да и к тому же, я увидела, как папа потерял сознание ведь? Я же не подтвердила факт его смерти там? Значит еще ничего не решено, да и Дориан обещал...
– Все, – хлопаю себя по щекам, поднимаясь с кровати. На тумбочке стоит стакан с водой. Надо же, какой заботливый. Не сдерживаю улыбку и принимаюсь осушать стакан. – Нужно идти, Элизабет. Актриса из Эстона, – говорю самой себе, но как только представляю встречу с папой... хочется снова плакать, ком в горле тяжелеет.
Какое-то время я дышла так, как вчера перед сном, как показал мне бессмертный. Тревога немного покинула меня. Я оделась в свою одежду и вышла за дверь.
– У-ляля, – смеется подруга, пожимая руками. – А мне сказали, что твоя комната с другой стороны.
– Ошиблась дверью? – наиграно удивляюсь.
– Понравилось ошибаться?
– У нас ничего не было, просто вместе спали, – стараюсь улыбнутся, но совершенно этого не хочу, да и не могу.
– Эх ты, Элизабет, нужно пользоваться, если есть вариант, – перед моим лицом танцует указательный палец подруги. – Дают – бери, бьют – беги.