– Помогите, пожалуйста, там мой друг, ему нужна помощь, – плачу навзрыд, заикаясь. Тычу пальцем на Лиама, чтобы тот поскорее понял куда идти. Он подрывается и мы отправляемся в сторону моих друзей, я падаю на колени около Лиама.
– Элизабет, – он прикасается к ране друга, ощупывая ее, открывает глаза брюнету, а после протяжно вздыхает. – Он уже не с нами, я соболезную.
– Н-но ведь у вас осталось то, что вы дали папе? – с надеждой смотрю на него, поглаживая друга.
– У меня была только одна доза, – опускает глаза. – Помнишь я тебе сказал, что судьба все равно что-то заберет?– Папа взамен друга? Что же это за судьба такая?! – выкрикиваю я, прижимаясь к Лиаму, обнимаю его, глажу по голове. Стараюсь услышать волшебный звук стучащего сердца, но там тишина.
Генри, я тебя ненавижу, ты поплатишься. Жгучая ненависть нависает тучей. Поднимаю тяжелый взгляд на место, где Дориан до сих пор бьет старика.
Неподалеку него лежит кинжал. Снимаю перчатки с рук, нажимаю на браслет и встаю. Бреду к кинжалу. Поднимаю его, направляясь к бессмертному. Меня потряхивает, сердце стучит. Мое сердце стучит, а его сердце не стучит, его сердце молчит, а мое стучит! Почему так?
– Дориан, это я, – останавливаюсь около него. Бессмертный прекращает бить Генри, тот отползает назад.
– Твоя очередь, – хрипло отвечает он, держась за бок. Мой любимый тоже пострадал, агрессия возрастает с каждой секундой. Целую Дориану в лоб и подхожу к Генри.
– Ты умрешь от моей руки, умрешь от кинжала, которым убил родителей Дориана, умрешь за то, что лишил меня брата, – медленно произношу, сейчас мне некуда спешить. Позади слышны только вздохи, драки больше нет. Все мужики в черном валяются на полу.– Я не буду жить, тогда и он не будет! – выкрикивает Генри, доставая из кармана зеленый шприц, а после открывает его и бросает Дориану в плечо. Это была Белладонна. Бессмертный даже не пошевелился, начиная тихонько смеяться.
– Ха-ха-ха-ха, – заражаюсь смехом так, что легкие сдавливает. – Ну ты и неудачник.
– Чего ты смеешься, он сейчас умрет! – выпучив глаза кричит Генри.
– Ты старый изюм, он не умрет, а все потому что Белладонна просто яд и не более, – тут же к Дориану подходит мужчина с зелеными глазами, достает склянку с белой жидкостью и дает выпить, видимо это противоядие от Белладонны. – Дориан подкинул эту книжку Рею, подделав ее под смерть бессмертных.
– Но, но, – повторяет Генри, истерика вот-вот настигнет его. Я наступаю, медленно подхожу к нему и меня все также не видно, глаза безумца метаются из стороны в сторону, чтобы понять, где я.
– Твоя жизнь прожита зря, – тихо проговариваю. –
Так сдохни же! – кричу и с размаху втыкаю кинжал ему в солнечное сплетение. Генри издает крик, а я прокручиваю оружие, пуст почувствует все, что испытал мой друг. Разочарование и боль застыла вего глазах. Почувствовав, что невидимость спала, наклоняюсь к нему. – Счастливого отпуска тебе в ад!
Нахожу вырубленного Адама, который постоянно меня бесил. Пинаю тело ногой по животу. Вижу, как эта живучая тварь открывает глаза. Нависаю над ним, обе ладони сжимают рукоятку кинжала.
– Приветик! – улыбаюсь ему. Недоуменный взгляд заострен на кинжале, со временем появляется страх.
– А теперь, пока! – кинжал врезается в живот Адаму, прокручиваем и готово. Мышцы его тела реагируют на удар, сжимаясь, а я еще раз прокручиваю. Проходит несколько минут его страданий. Голова Адама расслабляется. Теперь то он точно умер, а то живучий, то какой. Подхожу к Дориану, который сидит на полу, рядом с ним остальные. Эву развязали, она на руках у Караяна, правда без сознания. Астат же держится за бок. Ему тоже досталось. Мужчина с зелеными глазами находится около папы, который мирно сопит. И этому я очень рада, мой папа жив и здоров. Сажусь рядом с бессмертным, обнимаю, прижимая к себе. Лиам, как же я буду по тебе скучать, слезы снова накатывают и я отдаюсь им. Боль снова разносится по моему сердцу, я ощущаю это физически.
– Кажется все закончилось? – вяло улыбается
Караян. Это заставляется меня тоже улыбнуться,каждый сейчас вяло улыбается и да, все закончилось.
Но стоило это слишком дорого
Эпилог
Я лежу на кровати, рядом со мной в хаотичном порядке разбросаны фотографии с друзьями, книги, косметика, письмо, что прислал мне Дориан перед тем, как я узнала, что он не Никель. Из глаз градом катятся слезы, их так много, что тяжело дышать, нос закладывает, растираю руками лицо, хочу завязать растрепанные волосы в тугой хвост на затылке, но они не слушаются от чего я завязываю их резкими движениями, почти вырывая и сажусь в легкую версию позы лотоса. Дышу неравномерно, с придыханием, как после пробежки, а после принимаюсь рассматривать фотографии. Я прикасаюсь к ним пальцами, обвожу контуры лиц, к горлу поднимается истошное желание кричать, крушить все вокруг, адреналин поднимается и, наверное сейчас я могу даже убить. Меня бросает в пот, а руки трясутся. До боли прикусываю нижнюю губу, ногти вонзаются в кожу ладоней, и я вот-вот сорвусь. Дверь медленно открывается. Входит Эва, она выглядит печально, смотрит на меня, чуть ли не в слезах.