– Вероятно, тебе нужно потренироваться, ведь это первый раз, когда ты намерена увидеть будущее с несколькими персонами? – отозвался наш аристократ - Адам.
– Да, это так, – задумчиво проговариваю я. – Давайте еще раз. Хватаю их за руки, жмурюсь. Сплошная пустота, такое со мной впервые.
Стою на том же месте. Атмосфера не изменилась. Приближаю руки к глазам.
– Черт, даже руки свои не вижу, – мой голос отозвался эхом. – Здесь кто-нибудь есть? – тишина. Ладно, начинаю бежать. Сначала медленно, затем быстрее и вот я лечу, но картинка все та же. В далеке вижу белое пятно, наконец-то. Несусь к нему, точь в точь стрела. Там силуэт. Человек...
– Кто ты? – ответа не последовало. Но когда я приближаюсь ближе. Боги, мое сердце, я сейчас начну реветь. Черт, что она тут делает?
– Мам? – я оглядываю ее. На ней голубое платье. Ее лицо освещает улыбка. Она молча смотрит на меня. – Почему ты не говоришь со мной? – слышу свой голос, он дрогнул. Слезы жадно подступают к горлу. Я осторожно прикасаюсь к ней. Теплая. – Зачем ты нас бросила, мама, скажи мне, – смотрю на нее так жадно, как никогда не смотрела, боже, она такая красивая и очень нежная. Мамочка, моя мамочка. – Н-не молчи, прошу, – не выдержала, слезы катятся рекой. Говорю с ней сквозь зубы, словно это мне поможет.
– Ты так выросла, малышкой совсем помню, – ладонями она прикасается к моему лицо. Я кладу свои руки, поверх ее. Улыбаюсь.
– Я-я так рада, мы очень по тебе скучаем, мам, – смотрю ей в глаза. За улыбкой прячется тоска.
– Как папа? Все работает? – сквозь слезы спрашивает она.
– Да, ему плохо без тебя, слышишь? Вернись к нам. Мне сказали, что ты сбежала, – отвожу взгляд в сторону и снова возвращаю его к ней, боясь, что она растает в воздухе, вся злость на нее испарилась.
– Я бы никогда, малышка, никогда бы вас не бросила. Вы же моя семья, – мама гладит меня по голове. Больше не хочу и не могу ждать. Я прижимаюсь к ней.
– Элизабет, послушай меня, – она отодвигает меня от себя, держа за плечи. – То что ты сейчас видишь, – она умолкла, будто подбирая слова. – Если кратко, то сейчас ты в месте похожем на небытие. Ты уже учишься своему дару и то что видишь сейчас - отсутствие жизни. Если ты пытаешься увидеть будущее у кого-либо, но появляешься тут, – она отвела взгляд. – То у этого существа просто не будет дальнейшей жизни. Поэтому наши души смогли пересечься. Наш дар помогает нам разговаривать. Когда мы попадаем сюда.
– Стой, ты душа? – тяжелый ком подскакивает к горлу. Нет, не может быть. Что я скажу папе?
– Но ты ведь сбежала, ты жива, – я улыбаюсь. – Я знаю, что ты жива. Хочешь мы тебя найдем и ты поедешь домой с нами?
– Я мертва, малышка, но это неважно, – она улыбается, но я вижу эти чертовы слезы на ее глазах. Я ВИЖУ. – Меня ты сможешь найти здесь, – она указывает на мое сердце.
– Но я хочу видеть тебя в жизни, мам, – я плачу, навзрыд. Сажусь на пол, нос закладывает. – Мне ты живой нужна, а папа, он не сможет. Он верит, что мы найдем тебя, м-мам, – я облизываю соленые от слез губы.
– Я слежу за вами, я всегда рядом, а сейчас ты должна понять, – она оглядывается по сторонам. – Совсем скоро ты все узнаешь, подумаешь, что быть того не может, но то, что тебе расскажут - чистая правда. Верь этому человеку.
– Скажи имя, кому мне верить? – я поднимаю красные глаза, которые сильно-сильно болят.
– Тебе пора, – она крепко обнимает меня. – Передай папе, что он лучший отец и муж, я вас очень люблю, – она улыбается, а затем тьма. И я успеваю лишь подумать о том, что мама сказала. Если я тут, то у них нет будущего? НЕ ВЕРЮ. Мне плевать на Генри и Адама, но у папы точно есть будущее.
Я открываю глаза.
– Папа, нам пора, – я смотрю в пустоту. Меньше всего мне сейчас хочется находиться здесь.
– Но что ты увидела? – поднялся Генри.
– Темноту, – слышу свой безэмоциональный голос. Моя мама, она мертва... Как я могла на нее злиться, как я могла сказать, что больше не буду тратить на нее свое время, боже. Я не дочь, я самая настоящая дура. Неподдельная идиотка. Конечно, мама бы так не поступила. Слезы снова подступают. Прости меня, мамочка, не разъяснив деталей я столько подумала о тебе. Выбегаю из кабинета и несусь на улицы, слезы стекают по лицу. На улице тоже темнота и дождь. Смотрю в небо.
– Прости меня за все, – шепчу и снова начинаю реветь, хочется крушить, крик вырывается из груди. Это крик о помощи. Папа выбегает в след за мной и прижимает к себе. Упираюсь ему грудь и выплескиваю все эмоции, что были внутри меня все это время.