– Хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе сначала пальцами, – он тянулся ко медленно и безумно. – Буду исследовать каждую часть твоего тела, – он прислонился лицом к моему. А затем приподнял маску. Оголив губы облизнул мою щеку шершавым языком. Захотелось вырвать, с его рта несет тухлятиной. Я сморщилась отталкивая его.
– Не-е-ет, – улыбчиво произнесенная фраза заставила меня понять, что я хочу ему врезать. Насколько будет разумным так сделать? Для начала нужно освободиться. Но пока я находилась в раздумьях он снова приблизился ко мне, теперь прислоняясь к губам. Я сжала свои губы в одну линию и отстранилась, лишь бы он отстал. Когда взгляд упал на его рот... О, боже, что-то белое в уголках его губ выглядели мерзко.
– Не хочешь, тогда начнем с другого.
– Иди к черту, – выплюнула я.
– Ну ты и дура, – выпрямился. – Значит так, если ты еще хоть раз назовешь меня оскорбительным словом, твоей Эвочки не станет, я снова доберусь до нее, – парень, что порезал Лиама? Но я думала, что его забрала полиция. На моем лице показалось удивление.
– Поняла кто я? – он снова захихикал. – Тогда знай, что если бы вы тогда ее не забрали, – мечтательным голосом произнес он. – Не было бы вашей Эвы.
– Гори в аду, таким, как ты там и место, – сжала челюсти до боли. Снова удар по лицу, затем другой и следующий. Не помню сколько раз мне прилетело. Безумец метался из стороны в сторону, а затем взял нож и с широкими размахами начал резать мою одежду. Нож часто мелькал у моего красного от ударов лица. От первобытного страха я зажмурилась, по щекам текли теплые слезы. Скинув меня на пол вместе со стулом он навис сверху меня.
– Ну же, открой глазки, посмотри, что сейчас папочка будет с тобой делать, – я не открыла. К глазам дотронулись перчатки, которые насильно разлепили мне веки, дотрагиваясь тканью до глазниц. Стало неприятно, слез добавилось в разы. Грязь с его перчаток попала в глаза, как же больно...
– Ты любишь леденцы? – глухой вопрос врезался в стену, когда он отпустил мои глаза и направил свои руки к штанам.
Оглушающий треск заставил меня повернуться в сторону двери. Та полностью слетела с петель, трое мужчиной ворвалось в дом. Кретин попытался отпрыгнуть от меня в сторону, но его остановили. Я улыбнулась, слезы радости полились ручьем. Кажется я буду жить. Тяжелый камень упал с души. Дышать стало легче. На сумасшедшего, который молил о пощаде налетел с кулаками сначала широкий, подкаченный мужчина с коричневыми волосами, а затем к нему присоединился еще один, только повыше и волосы у него темно-русые, собраны в хвосте. Я не знаю этих людей, но буду благодарна по гроб жизни. Третьего мужчину я успела разглядеть только тогда, когда тот подбежал ко мне. Быстрыми движениями он развязал меня, а затем бережно поднял на руки. Никель? Я не поверила своим глазам.
– Как ты, Карамелька? – его глаза с нежностью и сожалением изучали меня. – Будут синяки, но поверь, он заплатит, – в его голосе слышались ноты злости и ненависти. – Прости меня, что не пришел раньше, прости, что не пошел за тобой тогда, – наши лбы соприкоснулись.
– Все хорошо, – тихо отвечаю я. Мой спаситель. Он здесь. Прижимаюсь к нему еще сильнее. – Спасибо, – дотрагиваюсь к его лицу легонько, поглаживая.
– Теперь ты в безопасности. Ничего не бойся, слышишь? У тебя есть я, – голубые глаза тревожны. Чувствую, что он напряжен. – Я с тобой и ты снова заставила меня скучать, – очаровательная улыбка слегка сгладила мои раны. – Не боишься разбить хрупкое мужское сердце?
– Не разобью, и ты мое не разбей, – сказала я, когда сознание постепенно меня покидало.
– Караян, возьми эту камеру с собой. Астат, этого связать и в багажник, потом разберемся с ним, – сейчас голос Никеля был грубым и отстраненным. – Точнее я разберусь с ним
Очнулась я в своей пастели. Рядом лежат мои друзья и папа. Они не спят, а лишь смотрят на меня. Чувствую себя чуть лучше, не считая головы, что раскалывается. Даже спина не сказать, что дает о себе знать. Горло не першит, значит я все-таки попила воды. Еще раз оглядев, присутствующих поняла, что Никеля и его друзей нет. А жаль, очень бы хотела поблагодарить их.
– Дочка, – хрипло произнес папа и присел рядом со мной, складывая мою руку в свою. Он выглядит измученным и еще явно бритвой не пользовался последние дни. – Как ты? Мы так переживали, тебя не было два дня, – он оглядел Лиама и Эву, те все понимали. Но я все же догадалась, что папа не знает о видении.