– Я всегда давал вам все, что вы хотели! – крикнул отец, перехватывая руку Генри.
– Если бы ты отдал нам оружия, то ничего бы не произошло, – скрипя зубами еле проговаривал Генри, стараясь забрать свою руку. Резко отпустив руку препода Периан отходит в бок и тот с треском врезается в стену. Пока отец приходил в себя Адам вытаскивал все оружия и вещицы, что лежали в яме. Когда все лежало на полу взгляд Адама упал на копье. Без сомнений он схватил его и побежал в сторону Генри. Щель через которую мы все видели сильно тряслась. Дориан дрожал.
Периан уперся в угол, обоими руками прижимая живот. Он не смотрел на них, он смотрел на нее, широкая лужа крови окружала его жену. Невидящий взгляд замер. Щель исчезла, перед глазами показалась трава, а затем широкие деревянные двери, которые Дориан распахнул, залетая в мастерскую.
– Не трогайте его, идите отсюда! – прокричал он, закрывая телом отца. Я вижу, как он пытается не смотреть на маму. Железный запах кружился в воздухе.
– Свали отсюда, – Генри отшвыривает Дориана в сторону, вонзая кинжал в сердце Периана, а затем прокручивает. Слышится хруст, рот отца наполняет кровь, а его глаза направлены в сторону сына. Он старается отпихнуть от себя Генри, но руки, то и дело бездыханно виснут.
– А ты будешь нам проблемой, – Адам подкрался сзади Дориана, пока тот застыл, смотря на отца. Быстрое движение. Тяжелый удар по голове, парень падает, а дальше темнота.
Кино закончено, я вижу Дориана перед собой. Он смотрит на меня, а мне тяжело от его болезненного взгляда. Боль. Она сидит в его глазах, такая явная, почти осязаемая. Не думая я обнимаю его.
– Они поплатятся за все, – шепотом раздается мой голос. Чувствую, как он прижимает меня к себе. Как же мне жаль. Как же мне жаль.
На глазах появляются слезы, какая славная была семья. Я верю, я верю ему, черт возьми. Если они ТАК убили его родителей, то что случилось с моей мамой. А папа? Он не должен больше там появляться, не тем поверил, в этот раз ошибся, папочка... Черт, сколько же раз они странно себя вели, а я пыталась понять их. Грубость, эгоизм и мои видения... Тогда о чем же речь пойдет у них возле камина?
– Не плачь, – тяжелая рука поглаживала мою спину. – Тебя в обиду я точно не дам, а сейчас, Карамелька, твоя мама, – он сказал это неуверенно смотря на меня, будто подготавливая к тому, что я увижу.
– Подожди, я отстранилась. – Они сделали это... жестоко? – ловлю мысль, что не хотела бы видеть, как проходил сам процесс.
– Я не знаю, что для тебя жестоко, но могу показать лишь конец того, что видел.
– Хорошо, тогда покажи конец, – прикрыв веки вздохнула. Тяжелый камень появился на душе, ощущаю его почти физически. Меня словно притягивает к полу.
Мы закрываем глаза, погружаясь в воспоминания. В нос ударяет запах мокрого асфальта и прохлады. Открываю глаза, мы находимся поблизости хранилища. Мама и хранители стоят около входа.
– Да вы все умрете, ты меня не слышишь? – она взмахивает руками.
– Нет! – Генри перехватывает ее за руку. – Ты должна увидеть все что нам нужно, – его лицо исказилось в злобной гримасе.
– Ты не понимаешь? – она вырывает руку, отступая на несколько шагов. – Я вижу твою смерть, Генри. Ты умрешь! – последние слова кричит ему в лицо.
– Не смей так говорить, твои видения ложные, ты плохо работаешь, – вмешался Адам.
– Значит найдите себе другого, у меня маленькая дочь. Мне не нужно это все, – она окинула руками пространство, разворачиваясь.
– Не-е-ет, не так быстро, – улыбчиво произнес Адам, хватая маму за плечо. – Ты нам поможешь и это не обсуждается.
– Адам, я уверена, что ты тоже умрешь, вместе с ним, – мама тыкает пальцем в препода.
Лицо Генри багровеет. Он откидывает рукой ее палец.
– Знай свое место.
– Я не буду работать с вами, ищите другую, – она начала удаляться. – И все узнают о том, какие вы люди на самом деле. Злые, думающие только о себе.
– Не узнают, – спокойно проговорил Генри. Мама повернулась в сторону хранителей, чтобы что-то сказать. Быстрым движением руки Генри достает маленькие ножи. И они летят в маму первый, второй, третий. Все это произошло так быстро, что тело Дориана из прошлого дернулась навстречу им, но когда уже было поздно.
– Сказал же, – хмыкнул препод. Я закрыла рот руками, коленки сильно тряслись, слезы покрыли мое лицо, в груди застрял крик. Алая кровь мамы стекает по губам, она падает, издавая лишь хрипы. Ее руки стараются прикрыть раны, но ничего не выходит. Она смотрит на небо. Я не увидела куда он попал, слезы покрыли все пеленой.