– Ты следующий? – смотрю на испуганного Генри, не ожидал урод? А я готовилась.
– Нет, – нож к шее друга прижимается все сильнее. Я подхожу ближе.
– Не смей, – почти рычу. Лицо Генри становится все безумнее, он прижимает лезвие еще ближе. Глаза Лиама становятся шире, руки бьет мелкая дрожь.
– Стоять! – кричит он, как только я делаю рывок к нему. – Я убью его, если ты подойдешь еще ближе, – облизывается Генри. В это время Эва трясется от страха на полу. “Все будет хорошо, правда”, – показываю ей взглядом.
– Чего ты хочешь?
– Власти, конечно, поэтому ты должна мне принести оружия.
Я уже не слышу, что говорит этот безумец, но мне необходимо что-то сделать, иначе мой друг... Если посмотреть о стороны, то Генри стоит удобно для удара ногой по челюсти, если хорошо постараться, то я смогу его вырубить и у меня будет возможность освободить Лиама.
– Ты поняла, что тебе нужно сделать, глупая
девчонка? – злобно шипит, скалится. – Вижу ты меня вообще не слушала, значит будет тебе урок, – не успеваю сказать или сделать что-либо, сумасшедшая тварь совершенно непредсказуема.
Резкое движение руки, Генри убирает нож от шеи друга и заносит в живот. Смотрит на меня, а после прокручивает. Время будто замедляется. Из моего горла вырывается крик, Лиам издает громкий хрип, глаза наполняются слезами. Срываюсь к другу и вижу, как Дориан сносит Генри и бьет, бьет очень сильно, брызги крови летят повсюду. Смотрю на его тело, на нем нет бронежилета, но зачем снял? Дурак, Лиам, ты такой дурак! Белая футболка стремительно становится алой. Отчаянье захлестывает меня с новой волной, мой лучший друг, нет-нет-нет. Срываюсь на плач, обвожу его руками. Лиам бледным лицом смотрит на меня, я вижу его боль. Эта боль передается и мне. Сердце сжимается, нечем дышать. Лицо искажается в страдании, только не он, пожалуйста. Я сделаю все, что угодно, но пусть с ним все будет в порядке.
– Все будет хорошо, – смотрю на него, а он становится все более бледным, глаза прикрываются.Прижимаю свою руку к его ране, вся ладонь красная.
Черт, черт, черт.
– Элиза, кажется я умираю, это не весело – хрипло произносит он, улыбаясь, мои слезы текут и срываются с подбородка на друга. – Не плачь, я всегда буду вот здесь, – он указывает на мое сердце, как указывала мне мама. Нет, я не могу его потерять. Только не его. Он всегда был со мной.
– П-пожалуйста, не оставляй меня, ты ведь мой брат, братишка – сквозь слезы шепчу я и улыбаюсь. Лиам прикасается расслабленной рукой к моей щеке, вытирает слезы.
– Ты сильная и сможешь справиться сама, кх-кх, – он закашливается, морщась от боли. Я
прислоняюсь к его руке. – Ты тоже моя сестренка, и Эва, блондиночка наша, тоже мне сестра. Вы моя семья и я рад, что был с вами, моя жизнь не потеряна зря. Много радости я не сумел принести, но капельку все же удалось.
– Нет, не смогу, ты не оставишь меня, не сможешь. И радости ты принес много, ты лучший, понимаешь, Лиам? Ты должен жить, борись!
– Я не смогу бороться, посмотри на меня, моя любимая футболка снова красная, – грустно вздыхает. – А ты сможешь без меня, драться я тебя научил, ты это только что показала, – вяло улыбается друг, закашливаясь.
– Заткнись, ты будешь жить, – глотаю слова, мне больно, почти физически, мой лучший друг угасает у меня на руках, я вижу, как ему больно, испарина вышла на лбу. Его дыхание становится прерывистым, тяжелым.
– Обещай, что не будешь унывать и страдать, когда меня не станет, – он хватается за мою руку. – Ты должна жить и радоваться каждому дню, а я буду смотреть за вами вместе с твоей мамой, – он заглядывает своими глазам мне в душу. – Я уверен, что найду с ней общий язык, если она такая е, как и ты.
– Эва, я знаю, что ты рядом, – подруга подползает, сейчас веревки на ее теле не мешают. А я горько плачу, смотря на это. – Ты тоже не грусти и вспоминайте обо мне с радостью, знаю, что ты сможешь выполнить обещание, поэтому, пожалуйста, следи, чтобы Элиза не сошла с ума, – тяжелая пауза. Лиам еле выговаривает слова, но продолжает, боль все также ярко видно на него лице и она отражается на нас, на наших лицах. – Передайте Эмили, что я очень ее люблю, хоть и ни разу еще не сказал это. Она учится на первом курсе журналистики – шепотом произносит Лиам и выключается.
Глава 20
Тело становится тяжелым. Паника окутывает мое сознание. Страх, первобытный страх скользит по венам. Нет, только не он, лицо друга выглядит таким серым, но почему он улыбается, почему на его лице улыбка. Воспоминание об зеленоглазом мужчине всплывает в голове. Я встаю и бегу за колонну. Он находится там, насколько помню. Плохо вижу, потому что глаза заполонило тяжелой пеленой слез. Все верно, мужчина на месте.