Я шёл, заворожённый этим зрелищем, стараясь ничего не упустить из виду. В какой-то момент мой взгляд зацепился за лавку с оружием. Здесь были представлены мечи, топоры, кинжалы, луки и арбалеты всех форм и размеров.
Используя свои знания кузнечного дела, я начал внимательно осматривать мечи. Большинство из них были изготовлены с применением магии огня. Это было видно по структуре металла, по характерным прожилкам и оттенкам. Видимо, местные кузнецы предпочитали использовать этот способ, чтобы ускорить процесс ковки и придать оружию дополнительную прочность.
Но внезапно мой взгляд упал на меч, стоявший на самом верху стойки, словно чучело животного. Это был кинжал, не похожий на остальные. Он был тоньше, изящнее и сделан из металла, цвет которого трудно было описать. Он казался одновременно и тёмным, и светлым, словно в нём переплетались тени и лунный свет.
От него исходило какое-то странное чувство… Чувство души. Я почувствовал, что он был изготовлен не просто как оружие, а как произведение искусства, с любовью и заботой. Видно было, что кузнец вложил в него частичку себя.
Я подошёл к торговцу и спросил об этом мече. Торговец, толстый мужчина с красным лицом и громким голосом, посмотрел на меня с удивлением.
«А, этот? Да это старьё! Его сделал один безмагичный кузнец несколько лет назад. С тех пор никто не хочет его покупать. Говорят, он какой-то… неправильный. Без магии, без силы. Кому он нужен?»
«А сколько он стоит?» — спросил я, стараясь скрыть волнение.
«Сто серебряных монет» — ответил торговец, пожав плечами. — «Но для тебя, так и быть, сделаю скидку. Отдам за восемьдесят.»
Я вздохнул. Цены в этом городе были просто грабительскими. У меня при себе было всего шестьдесят серебряных монет, тридцать из которых я уже отдал за ночлег.
«У меня нет таких денег» — сказал я, с сожалением глядя на кинжал. — «Могу ли я как-то забронировать его? Я бы вернулся через несколько дней, когда заработаю нужную сумму.»
Торговец усмехнулся.
«Бронь? Зачем? Ты же видишь, сколько у меня товара. Кто знает, может быть, ты захочешь купить что-то другое? У меня большой выбор!»
«Нет» — ответил я твёрдо. — «Мне нужен именно этот кинжал.»
В этот момент в разговор вмешался Авира:
«Эй, тростинка, чего ты стоишь? Торгуйся с ним! Ты что, забыл, что купцы всегда готовы сплавить ненужный товар?» — говорил Авира в моей голове.
Я немного помедлил, обдумывая слова Авиры. Он был прав. Купцы не любят, когда товар залеживается на прилавке. Собравшись с духом, я снова обратился к торговцу.
«Я понимаю, что у вас большой выбор,» — начал я. — «Но мне действительно нужен именно этот меч. Он же, по вашим словам, никому не нужен, так что …. У меня есть только шестьдесят серебряных монет. Возьмёте?»
Торговец задумался, почесывая подбородок. Видно было, что он колебался.
«Ладно» — сказал он, наконец. — «Уговорил. Отдам тебе за пятьдесят серебряных монет. Но это моя последняя цена.»
Я облегчённо вздохнул и достал из кошелька нужную сумму. Передав монеты торговцу, я взял меч в руки. И в этот момент я почувствовал, как по моему телу пробегает дрожь. Кинжал словно ожил в моей руке. Он, казалось, пульсировал энергией, соединённой с моей душой. Я понимал, что не ошибся. Это был не просто кинжал. Это было что-то большее.
«А вы знаете,» — спросил я у торговца, — «кто сделал этот кинжал? Как звали кузнеца?»
«А, этого я не помню,» — ответил торговец, пожимая плечами. — «Кажется, его звали как-то на Ж. Кузнец из какой-то крестьянской семьи. Сделал меч и исчез. Больше я его не видел.»
Я кивнул, благодаря торговца. Это имя почему-то зацепило меня. Было в нем что-то странное, какое-то смутное воспоминание, которое я не мог ухватить. Сжимая кинжал в руке я покинул торговый район и направился к конюшням, думая о загадочном кузнеце и о том, какая судьба ждёт меня с этим кинжалом.
Выйдя из торгового района, я направился в сторону конюшен, как и было указано на карте. Вскоре шум города начал стихать, а на смену ему пришли запахи сена и лошадиного навоза. Конюшни оказались довольно большим комплексом деревянных построек, окружённых полями и загонами для животных.
У самых ворот я увидел мужчину средних лет, стоявшего, облокотившись на деревянный забор. Он был плотного телосложения, с широким лицом и добродушными глазами.