– Это не важно, – ответил незнакомец, его голос был приглушенным и слегка хриплым. – Важно то, что я знаю, кто ты на самом деле, Эрвин. Ты не просто безмагичный кузнец. В тебе есть искра, которую ты еще не осознал.
Я недоверчиво усмехнулся.
– Искра? Во мне? Да я даже спичку зажечь не могу!
– Ты ошибаешься, – возразил незнакомец. – В тебе спит сила, гораздо большая, чем магия воды, которой так гордятся жители Эрнеда. Сила, способная изменить мир.
Он протянул ко мне руку, в которой что-то блеснуло в тусклом свете. Я не мог разглядеть, что это, но чувствовал, как от предмета исходит странная, почти осязаемая энергия.
– Возьми это – сказал незнакомец. – Это откроет тебе путь к твоей истинной силе. Но помни: сила, которую ты обретешь, имеет свою цену.
Я колебался. Что это? Ловушка? Безумие? Или, может быть, надежда? Неужели кто-то действительно видит во мне что-то, кроме безмагичного ничтожества?
Незнакомец словно прочитал мои мысли.
– У тебя нет выбора, Эрвин – сказал он. – Судьба уже выбрала тебя.
Он вложил предмет в мою руку. Это оказался небольшой амулет, сделанный из темного, матового камня. Он был холодным на ощупь, но внутри него словно билось что-то живое.
– Что это? – спросил я, рассматривая амулет.
– Это ключ, – ответил незнакомец. – Ключ к твоей силе. Ключ к твоей судьбе. Используй его с умом, Эрвин. И помни: не доверяй никому.
После этих слов незнакомец словно растворился в темноте. Я даже не успел сказать ему спасибо. Он просто исчез, оставив меня стоять с амулетом в руке, в полном недоумении.
Я долго стоял на пороге, глядя в ночную тьму. В голове царил хаос. Кто был этот незнакомец? Что он хотел? И что это за амулет, который, по его словам, изменит мою жизнь?
Закрыв дверь, я вернулся в сарай и сел на матрас. Лунный свет, проникавший сквозь щели в крыше, падал на амулет, лежащий у меня на ладони. Он словно светился изнутри, притягивая мой взгляд.
Я чувствовал, что должен что-то сделать. Что-то важное. Но что? Куда идти? Кому доверять?
Вдруг в голове всплыли слова незнакомца: “Не доверяй никому”.
Так и сделаю. Я разберусь во всем сам.
Я крепко сжал амулет в руке, чувствуя, как в моем теле просыпается какая-то неведомая сила. Страх отступил, уступая место решимости.
Что это? И что мне теперь делать?
Глава 2 Тайна амулета
Утро встретило меня непривычным ощущением: не столько легкости, сколько свободы от чего-то, давящего изнутри. Я проснулся раньше обычного, не от лязга молота, а от странного гула в крови, словно она забурлила, зарядилась неведомой энергией. Сердце отбивало лихую дробь, а воздух в затхлом сарае казался плотнее, пахнувшим сыростью и чем-то новым, едва уловимым.
Вчерашний визит, казалось, приснился. Если бы не амулет.
Он лежал на старом столе, где я обычно оставлял свечу. Тусклый свет солнца, пробивавшийся сквозь щели в крыше, играл на его поверхности, выхватывая из мрака темный, матовый камень. Словно в глубине его, под покровом непроглядной черноты, тлели угольки едва заметного сияния. Я взял его в руки. Холодный и гладкий, он приятно лег в ладонь.
Я долго рассматривал амулет, переворачивая его под скудным светом. Пытался отыскать хоть один намек на то, откуда он взялся: символ? Надпись? Хоть какую-то царапину, способную рассказать о прошлом. Но камень был безупречно ровным, безукоризненно гладким, лишенным каких-либо изъянов. Лишь мертвая красота.
Я закрыл глаза, пытаясь ощутить ту энергию, что пробежала по мне, когда незнакомец вложил амулет в мою ладонь. Но ничего. Лишь привычная тягучая пустота. Холод.
Встав, я оглядел сарай. После ухода незнакомца я не придал значения некоторым деталям. Но сегодня, после ночи, перемены ощущались острее. В воздухе будто висела мне ранее неведомая сила.
Я взглянул на свои руки. Они были грубыми, в мозолях и трещинах — следы долгих лет работы у горна. Привычная боль, усталость, но сегодня… Я сжал кулаки и почувствовал, как мышцы наполняются теплом, словно кто-то подлил в них огня.
Внезапно я подумал о наковальне. Старая, сломанная, она стояла в углу, напоминая о лучших временах, когда я учился кузнечному делу. Я много раз пытался её поднять, но безуспешно — тяжела была наковальня для моих слабых рук.