– Чёрный Закат… – пробормотала Лириэль, словно находясь в трансе. – И это не первое их нападение?
– Нет – ответил я, стараясь не вдаваться в подробности. – Они пытались и раньше…
– Что им нужно? – настойчиво спросила Лириэль, словно вырывая меня из оцепенения.
Я заколебался. Стоит ли ей рассказывать всю правду? Стоит ли доверять ей настолько? Инстинкт самосохранения кричал – нет!
– Говорят, что они охотятся за древними артефактами, – слукавил я, стараясь говорить, как можно более непринуждённо. – За всякими древними вещицами, наделёнными огромной силой. Возможно, им кажется, что амулет – что-то подобное. Я показал амулет чтобы отвезти от себя подозрения.
Лириэль недоверчиво прищурилась, словно видела мою ложь насквозь.
– Понятно, – сказала она после долгой паузы, немного смягчив тон. – В любом случае, нам нужно что-то делать с этим… – она кивнула в сторону мужчины, валявшегося неподалёку.
Она, словно хищница, подошла к нему и присела на корточки, глядя прямо в глаза, словно пытаясь прочитать его мысли.
– Кто вы такие? – спросила она, понизив голос почти до шёпота.
Но мужчина, словно не слышал её слов. Его взгляд был устремлён в никуда, а губы беззвучно шептали бессвязные фразы:
– Чёрный закат наступит… Мир погрузится во тьму… Но мы, стражи, будем защищать…
Лириэль вздохнула и, с отвращением, отвернулась от фанатика. Мне тоже стало не по себе от его фанатизма. Он был словно одержимый.
– Тростинка, ты слышал его? Этот религиозный фанатик ни о чём другом думать не может, кроме своей секты, – прозвучал голос Авиры. – Нам от него ничего не добиться.
– Согласен. «У нас осталось не так много времени, а тратить его на пустые разговоры – непозволительная роскошь», – сказал я, соглашаясь с духом. Но в глубине души я надеялся, что есть какой-то другой выход.
– Точнее, не так – перебил Авира. – С ним нужно покончить. Сейчас.
Это была первая фраза, произнесенная Авирой таким серьёзным, пропитанным холодом и решимостью голосом. В нём не было ни тени привычной иронии или насмешки. Только сталь.
Что ты сказал?! – резко ответил я ему в голове, не веря своим ушам. Убить? Это невыход.
Он не ответил, словно выжидая, словно давал мне время осознать всю серьёзность ситуации.
– Ладно, ладно, не психуй – спустя секунду смягчился голос Авиры. – Точнее, я не так выразился. С ним нужно кончать. Сейчас, чтобы обезопасить себя. Нам и так знатно досталось от этих гадов, а если мы его отпустим, он пришлёт всех своих дружков, и нам будет крышка. Это тебе не травы собирать. Этот мир, тростинка, очень жесток. И если ты слабак, тебя просто размажут, как котёнка. Так что решай сам. Готов ли ты рискнуть?
Ненадолго замолчав, Авира продолжил:
– Тростинка, я знаю, что тебе это трудно. Но поверь мне, в этом мире нужно быть сильным. Иначе тебя просто сожрут. Я видел это тысячи раз.
Я был в шоке. Авира, всегда такой весёлый, циничный и саркастичный, сейчас говорил со мной совершенно другим тоном. В его голосе звучала сталь, уверенность и… неприкрытая угроза. Он был прав. Но как я мог переступить через себя?
– Но я… – начал я, запнувшись. Я не мог произнести это слово. Убить. Я не мог это сделать.
– Нет никакого «но», – перебил меня Авира. – Или мы, или они. Третьего не дано. Это – закон джунглей, тростинка. Выживает сильнейший.
Ледяной ужас сковал моё тело. Я никогда раньше не убивал людей. Я был кузнецом, а не хладнокровным убийцей. Мои руки привыкли держать молот, а не кинжал.
С другой стороны, Авира был прав. Этот фанатик мог привести за собой ещё больше безумцев. И тогда мы оба будем мертвы. И Лириэль тоже. Эта мысль заставила меня содрогнуться.
– Я… – попытался я снова что-то сказать, но слова словно застряли в горле, парализованные страхом и отвращением. Но и пониманием, что времени на раздумья не осталось.
В этот момент Лириэль, устав от моих колебаний и прекрасно понимая ситуацию, резко шагнула вперёд и, не колеблясь ни секунды, вонзила свой кинжал прямо в шею мужчины.
Тот лишь дернулся всем телом, словно от удара током, и затих. Безжизненные глаза уставились в серое небо, а тонкая струйка крови медленно окрашивала лесную подстилку.
Меня словно окатило ледяной водой. Я отшатнулся назад, поражённый хладнокровием этой хрупкой эльфийки. Её глаза, обычно светящиеся озорством и любопытством, сейчас были холодными и бесстрастными, как зимнее небо. Неужели она привыкла к убийствам?