Лириэль усмехнулась.
– В любом большом городе есть воры и шпионы. Просто нужно знать, где их искать.
– И где же мы их будем искать? – спросил я.
– Я знаю одно место, – ответила Лириэль. – Это… не совсем легальное заведение. Но там можно найти много интересной информации.
Она замолчала на мгновение, словно не решаясь говорить дальше.
– Что это за место? – спросил я, сгорая от любопытства.
– Это… подпольный игорный дом – прошептала Лириэль. – Там собираются самые разные люди. И у многих из них есть свои секреты.
Подпольный игорный дом? Это звучало опасно. Но, похоже, у нас не было другого выбора.
– Ладно, – сказал я, решившись. – Пошли. Но надо быть осторожнее. В таких местах лучше не доверять никому.
– Отлично, тростинка! – прозвучал довольный голос Авиры. – Начинается самое интересное! Сейчас мы узнаем, кто здесь главный крысятник!
– Ладно – сказал я, решившись. – Пошли. Но ты знаешь, как туда попасть?
Лириэль загадочно улыбнулась.
– Я знаю одного человека, который может нам помочь. Но он не любит, когда его беспокоят без причины.
– О, тростинка, опять какая-то мутная история намечается, у этой девушки полно секретов – саркастичным голосом произнес Авира. – Ну да ладно, главное, чтобы было весело.
– И что это за человек? – спросил я, почувствовав неладное.
– Подожди, сам увидишь – ответила Лириэль, направляясь к одной из темных улочек, отходящих от главной площади.
Мы шли по узким переулкам, где царила грязь и вонь. Повсюду валялись обрывки бумаги, огрызки и прочий мусор. В воздухе витал запах гнили и мочи.
“И куда мы идём?” – спросил я, стараясь не наступить в очередную лужу.
“Почти пришли” – ответила Лириэль, останавливаясь перед невзрачной дверью без каких-либо опознавательных знаков.
“Здесь?” – спросил я, недоверчиво глядя на дверь.
Лириэль кивнула и постучала три раза, затем сделала паузу и постучала ещё два раза.
Через несколько секунд дверь открылась, и на пороге появился огромный, лысый детина с бычьей шеей и шрамом через всё лицо. От него разило потом и дешевым табаком. Он окинул нас оценивающим взглядом.
“Что надо?” – прорычал он.
“Я от… Клары” – ответила Лириэль, стараясь казаться уверенной.
Лицо детины смягчилось. “А, Клара… Проходите,” – сказал он, пропуская нас внутрь.
Мы вошли в небольшую комнату. В нос ударил густой запах прокисшего эля, пота, дешёвых благовоний и ещё чего-то звериного. Тусклый масляный светильник, висевший под потолком, едва освещал помещение, отбрасывая причудливые тени на стены. В углу комнаты жарко пылал очаг. Дым от него стелился под потолком и просачивался сквозь щели.
За грубым деревянным столом сидели несколько человек и играли в карты. Один – тощий мужчина с крысиными глазками и нервным тиком, одетый в поношенный камзол. Другой – широкоплечий наёмник в кожаной броне, сжимающий в руке кружку с элем. Третий – напыщенный дворянин в расшитом золотом кафтане, с брезгливым выражением на лице. Рядом с ними сидел зверочеловек с волчьей мордой, одетый в простую рубаху и штаны. Он скалил зубы и рычал на партнёров по игре.
За другим столом сидели несколько гномов с длинными бородами; они курили трубки и что-то бурно обсуждали на своём гортанном языке. Они бросали кости на стол, сопровождая это громкими криками.
В углу громоздилась куча ящиков, накрытых брезентом. Оттуда доносились приглушённые голоса и звон монет.
“Здесь подождите” – сказал детина, указывая на скамью вдоль стены. “Я сейчас позову.”
Он скрылся за дверью в глубине комнаты, оставив нас одних.
“Ну и местечко” – пробормотал я, оглядываясь. Я чувствовал себя не в своей тарелке. Я был здесь чужим.
Авира проворчал: “Так, тростинка, инструкция по выживанию в этом гадюшнике: не смотри в глаза гномам, не давай зверям чесать за ухом и держись подальше от крыс. Они, конечно, милые, но деньги любят больше, чем тебя.”
Прошло несколько минут, прежде чем дверь открылась снова. На этот раз на пороге стояла женщина средних лет. Её крашеные волосы цвета вороного крыла были небрежно собраны в пучок, из которого выбивались непокорные пряди. Яркий макияж, нанесённый грубой рукой, не мог скрыть сеть морщин, оплетающих её лицо. Глаза, подведённые чёрным карандашом, смотрели на нас оценивающе и немного устало.