Я улыбнулся. Да, я уже не тот несчастный кузнец в кузне. Пронеслось у меня в голове.
— Ладно. Думаю, что-нибудь придумаем.
— Ты попробуешь с ним поговорить — сказала Лириэль, — а я пока что буду держаться подальше. Вдруг он тебя вычислит по моей натуре.
Я кивнул.
— Да, так будет лучше. Нам же нужно, чтобы ты выведал у него хоть какую-нибудь информацию.
— И ещё одно — вдруг добавила Лириэль. — Не забывай про оружие. Через три дня мы должны его вернуть. Ведь потом ты уезжаешь – с грустью в голосе произнесла она.
Я кивнул.
— Помню.
Мы замолчали, погружённые в свои мысли. Вдруг, потерев переносицу, произнесла Лириэль:
— Нам стоит отдохнуть. Мы ужасно вымотались. Да и, если честно, я совсем не представляю, что нас ждёт на этом приёме. Лучше поспать пару часов и немного прийти в себя.
— Пожалуй, ты права — ответил я.
Мы расплатились за еду и направились к выходу из таверны. У меня было странное предчувствие, что эта ночь будет долгой.
Попрощавшись с Лириэль, я направился в гостиницу, чтобы немного отдохнуть, мне и вправду это нужно было, слишком много всего произошло за день.
Дверь комнаты с тихим щелчком закрылась за моей спиной. Я остался один, наедине с усталостью и собственными мыслями. Тело ныло от напряжения, в висках стучало, а в голове, словно рой потревоженных пчёл, кружились обрывки воспоминаний о произошедшем. Битва с драконом, крики, кровь, страх, радость победы – всё смешалось в один огромный, хаотичный клубок.
Я сделал несколько шагов к кровати, чувствуя, как наливаются свинцом ноги. Раздеваться не было сил. Просто рухнул на кровать и тут же почувствовал, как навалилась тяжесть, и веки сами собой стали смыкаться.
В этот момент тишину, воцарившуюся в комнате, нарушил насмешливый голос Авиры:
— Эй, тростинка, ты всё ещё не спишь?
Я застонал, отворачиваясь к стене:
— Хотелось бы, да что толку, когда ты…
— Да не я тут виноват — тут же прервал он. — Это ты всё думаешь и печалишься, а ещё забываешь про все свои подвиги.
— Ладно — сказал я, сдаваясь. — Что-теперь-то?
— Для начала надо понять, что делать дальше — произнёс Авира. — В смысле, что делать, чтобы ты был в порядке.
Я снова глянул в потолок. Было темно, и в эту темноту хотелось нырнуть, забыться.
— Ты о чём?
— Да вот, что сейчас — вновь ответил он.
— Ну — сказал я. — Если я не высплюсь, то это вообще никого не обрадует. Если я не высплюсь, то ничего и не получится.
— Ну и правильно — согласился Авира. — Но сейчас не об этом. Ты вообще осознаёшь всю серьёзность?
— В смысле? — удивился я.
— Да всё просто. Тебе предстоит ещё много чего пережить — Авира, наконец-то, перестал хихикать. — И ты должен понять, что нужно всё делать постепенно.
— А что это значит? — не понял я.
— Да всё просто. Ты же не собираешься сидеть, просто отсиживаться в сторонке? — с ехидцей произнёс Авира. — Как я погляжу, к этому тебе не привыкать, но пора что-то делать.
Я, вздохнув, перебил его:
— Ты знаешь, Авира, в последнее время я всё время думаю о том, что происходит, и это всё твоих рук дело.
— О, что ты такое говоришь, тростинка? — удивился он. — Неужели ты начал думать?
— Ну да. Ты всё время твердишь, что я должен быть сильным, а я…
— А ты и должен! — тут же прервал он меня. — Посмотри на себя, ты же почти всех спас! Почти всех, а ты тут ноешь. И ты знаешь, тростинка, ты мне нравишься.
Глаза округлились:
— Что?
— Я не понял — тут же произнёс я, немного потерявшись. — Ты серьёзно?
— И что? — произнёс он. — Всё-таки ты, как никто, умеешь находить силу. В этом мире всё очень сложно, и что-то мне подсказывает, что нас ждёт ещё много всего. Но именно ты, я уверен, сможешь с этим справиться.
Я чувствовал, как щеки начинают гореть. Я не привык к таким словам, тем более от Авиры. Этот голос, полный насмешек, сарказма, язвительности… И вдруг – такое. Странное, неожиданное тепло.