Мы шли молча, обходя людные улицы и городские ворота. Трэвис, казалось, знал каждый закоулок этого города, уверенно вёл меня через ночь и дождь, не произнося ни слова.
Вскоре мы выбрались за пределы городских стен и оказались в лесу. Я оглянулся назад, и Талгор, окутанный пеленой дождя, казался далеким и нереальным, как заглавие из снов, размытое и утрачиваемое.
Трэвис остановился у подножия древнего дуба.
— Дальше сам — буркнул он, протягивая мне небольшой сверток. — Еда на несколько дней. И карта.
Я взял сверток, понимая, что это конец нашего пути.
— Спасибо — пробормотал я, не зная, что ещё сказать.
Трэвис кивнул и, развернувшись, скрылся в темноте. Я остался один, стоя на краю леса, с медальоном в кармане и картой в руках.
Сделав глубокий вдох, я посмотрел на дорогу, уходящую вглубь леса — тёмную, опасную, неведомую. Но я знал, что должен идти. Должен выжить. Должен найти свой путь в этом мире.
Я сжал в руке медальон, подаренный Лириэль. Он согревал мою ладонь, напоминая о ней, о её смехе, о её храбрости, доброте и о том, что она сказала:
«Просто будь жив, Эрвин».
И я буду. Ради неё. Ради себя. Ради тех, кто верит в меня.
Развернувшись, я сделал первый шаг на дорогу, уходящую в неизвестность.
Глава 12 Шанс для отверженных
Ночь в лесу была беспощадной. Проливной дождь, казалось, не собирался прекращаться, пронизывая до костей и превращая землю в вязкую жижу под ногами. Я сидел, прислонившись спиной к шершавой коре старого дуба, стараясь согреться у крошечного костра, который поддерживал только я. Холод пронизывал меня до самых костей, а мысли роились, словно обезумевшие пчелы. Талгор остался позади, а вместе с ним — часть моей души.
В воспоминаниях всплывали события последних недель. Всё началось с поиска работы в Талгоре и закончилось… битвой с драконом, Райзеном, Чёрным Закатом и Лириэль. Этот город, который я считал лишь местом временной остановки, обрёл для меня новую значимость. Здесь я нашёл друзей и союзников, а также нечто, что можно назвать любовью.
Лириэль… Её образ стоял перед моими глазами: её смех, упрямство, забота о других. Она поверила в меня, когда никто другой не смел. Именно благодаря ей я стал тем, кто я есть. Я не мог просто так уйти, оставив её в опасности. Но я осознавал, что должен двигаться дальше, чтобы стать сильнее и, возможно, когда-нибудь вернуться.
Я оставил Талгор, потому что это было необходимо. Не ради мести и славы, а ради себя. Я больше не могу жить в тени, как вечный изгой, на которого смотрят свысока, и который вынужден скрывать настоящую фамилию. Я должен был доказать себе, что стою чего-то. Что я не просто безмагический отброс, а человек, способный на многое. И Ватра — это мой шанс. Шанс на новую жизнь. Шанс стать тем, кем всегда мечтал быть.
Ночь тянулась бесконечно, меняя без смысла на мучительные рассветы. Дни превратились в череду размышлений и бесполезных тренировок. Медитация и попытки практиковать магию обернулись безуспешно. Каждый раз, как я взмахивал кинжалом или произносил заклинание, это напоминало о боли и бессмысленности. В голове роились вопросы: что делать дальше? Куда идти? Как мне доказать, что я чего-то стою? Как перестать быть отбросом?
На третий день, очередной раз пытаясь создать огненный шар, в моей голове взревел голос Авиры:
— Ну и что ты вытворяешь, горе-маг? Искры пускаешь? Думаешь, так сможешь завоевать мир или хотя бы заслужить уважение?
— Я пытаюсь — огрызнулся я, ощущая, как раздражение растёт. — Но у меня ничего не получается. Может, и правда нет смысла…
— Неудивительно — фыркнул Авира. — Ты больше времени тратишь на нытье, чем на тренировки. Так и будешь сидеть здесь, пока тебя волки не сожрут или тоска не сожрёт заживо.
— А что мне ещё делать? — взмолился я. — Я не знаю, с чего начать. Здесь всё иначе, я просто не чувствую магию… Как я смогу что-то доказать, если даже искру создать не могу?
— Знаешь — отрезал Авира, — ты просто не хочешь признать это. Ты тратишь время на пустые переживания. Любые мысли, не подкреплённые действиями, — это как трясина, которая затягивает и топит. В твоем случае эта трясина — твоя жалость к себе. Прекрати жалеть себя и начни действовать! Или так и останешься ничтожеством, которого все будут пинать.
— Легко тебе говорить — проворчал я. — Ты никогда не чувствовал ничего. Ты не был изгоем, которого все презирают. Ты не знаешь, каково это — быть хуже, чем грязь под ногами.