«Люди…» — пробормотал я себе под нос. «Странно, ведь я тоже человек…»
«Именно поэтому тебе и не понять,» — хмыкнул Авира. «Впрочем, не отвлекайся. Идём дальше. Глядишь, найдётся золото. Или что-то более интересное.»
Я шагнул вглубь пещеры. Пламя освещало узкий проход, который постепенно расширялся. Стены были покрыты слизью и тёмными пятнами. С каждым шагом вонь становилась всё сильнее. Я старался не думать о том, какое разложение могло здесь произойти.
Пещера оказалась намного глубже, чем казалось снаружи. Мы шли долго, пока, наконец, не уперлись в тупик.
«Хм…» — пробормотал Авира. «Что-то здесь не так… Я чувствую, что здесь… что-то есть. Что-то странное…»
Я огляделся. Тупик был довольно узким, стены гладкими, без каких-либо выступов или щелей. Внезапно мой взгляд упал на едва заметное углубление в стене, из которого торчало что-то тёмное. Я приблизился и присмотрелся. Это было похоже на… крыло. Крыло летучей мыши, но огромных размеров. Кожаное, истерзанное, с обрывками костей.
Вдруг… что-то зарычало.
От неожиданности я подпрыгнул и рухнул на задницу. Пламя в моей руке затрепетало, едва не погаснув. Осторожно поднеся руку с огнем поближе, я застыл от удивления. У самой стены, в небольшой нише, лежало маленькое существо. Оно было покрыто чешуей, размером с крупную собаку. Крылья были полуразрушены, из пасти вырывался хриплый стон. Глаза, огромные и мутные, с трудом фокусировались на мне.
«Вот это да…» — выдохнул Авира, и в его голосе послышалось удивление.
«Тростинка, это… это детеныш дракона.»
Огненный шар в моей руке слабо освещал нишу, но даже этого было достаточно, чтобы разглядеть ужасающие детали. Дракончик лежал неподвижно, его тело было покрыто глубокими ранениями. Чешуя, обычно блестящая и прочная, здесь была тусклой и потрескавшейся. Из сломанных крыльев торчали обломки костей. Запах гнили и разложения был невыносимым. Он был при смерти.
«Тростинка…» — тихо произнес Авира. «Ему уже не помочь. Лучше прикончить, чтобы не мучился.»
Я вздрогнул от его слов. Прикончить? Это ведь живое существо.
«Не говори глупости — огрызнулся я. — Я не собираюсь его убивать.»
«Ты не понимаешь — возразил Авира. — Ему осталось жить совсем немного. Он страдает. Зачем продлевать его мучения?»
Я посмотрел на дракончика. Его огромные глаза, полные боли и страха, смотрели на меня. В них я увидел… себя. Одинокого, брошенного, всеми презираемого. Если бы не амулет с Авирой, разве я бы выжил? Разве кто-нибудь помог бы мне?
Нет, я не мог его бросить. Я не мог позволить ему умереть в одиночестве.
«Чем я лучше его?» — прошептал я. «Ничем. Если бы мне не помогли, я бы сейчас гнил где-нибудь в канаве.»
Я вспомнил, как меня презирали за то, что я безмагический. Как меня выгнали из дома. Как я скитался по улицам, голодный и никому не нужный. Этот дракончик… Он был таким же, как я. Изгоем. Отверженным. И я должен был ему помочь. Любой ценой.
«Довольно соплей, тростинка!» — отрезал Авира. «Его уже не спасти. Ты просто тратишь время. У нас нет ни лекарств, ни магии, чтобы помочь ему.»
Я стал рыться в своем мешке, но быстро вытащил руки. Зелья, которые у меня были, драконам не подходили. Растения, из которых они были сделаны, для драконов — яды.
«Неужели совершенно ничего нельзя сделать?» — спросил я, ощущая, как охватывает меня отчаяние.
Авира долго молчал. Затем с неохотой произнес:
«Есть магия света… Она может лечить даже самые тяжелые раны. Но ты не сможешь скорее всего сейчас её применить.»
«Я смогу!» — закричал я. «Я все сделаю! Только скажи, что нужно делать!»
Авира снова замолчал. В памяти всплыло мое далекое детство. Я, маленький Эрвин, жил в роскошном доме семьи Фауст. Моя сестра Лилиан нашла в саду маленькую ящерицу. Мы ухаживали за ней, кормили и лечили. Но однажды ящерица стала покрываться черными пятнами. Мы плакали, давали ей всевозможные лекарства, но ничего не помогало.
Тогда я обратился к старой служанке. Она посмотрела на меня добрыми глазами и сказала:
«Если ты хочешь ей помочь, Эрвин, поверь всем сердцем, что с ней все будет хорошо. Желай ей здоровья. Желать хорошего другому — это уже магия.»