«Авира — прервал я молчание. — Ты говорил, что если влить ману в рану, можно попытаться соединить разорванные ткани…»
«Да — ответил Авира. — Но у него сломаны крылья, тростинка. Он почернел от заражения. Ты просто потратишь свою ману впустую. Он все равно умрет.»
Я посмотрел в глаза дракончику. В них больше не было страха — только тихая обреченность.
«Я должен попытаться… — прошептал я. — Я должен.»
И я вдруг понял. Я не мог просто влить ману в его раны. Я должен был сделать больше. Я должен был поверить. Поверить всем сердцем в то, что он выживет. Я положил руки на его израненное крыло и закрыл глаза.
«Пожалуйста… живи… — прошептал я. — Ты должен жить…»
Вдруг я почувствовал тепло внутри. Оно разливалось по всему телу, согревая каждую клеточку. И вместе с теплом пришла… сила. Не та сила, которую я использовал для создания огненного шара, а какая-то другая. Чистая, светлая, исцеляющая.
«Не знаю, получится у нас или нет — сказал Авира. — Но я сделаю все, что смогу. Ты же мой напарник. Каким бы дураком ты не был»
И тут произошло чудо. Яркий белый свет озарил пещеру. Раны дракончика начали затягиваться. Чешуя снова заблестела. Дыхание стало ровным и спокойным. Он исцелялся! Я чувствовал безумную боль, тело словно разрывало на части. Внутри грудь как будто бы трескалась на миллионы маленьких осколков. И спустя время всё стихло, и я почувствовал, как силы покинули меня. Свет становился все ярче, жара — сильнее. Я терял сознание.
Глава 13 Рождение Кайды
Сознание возвращалось медленно, словно я поднимался из глубокого тумана. В голове звенело, как если бы она трещала на части, а каждая клетка тела отзывалась ноющей болью. Я лежал на чем-то холодном и жестком, ощущая, как влажная земля проникает сквозь тонкую ткань одежды.
Вокруг царила полная тишина, лишь редкие капли воды падали сверху, разбиваясь о землю. Воздух наполнял терпкий запах сырой земли и гнили, смешивавшийся с чем-то сладковатым, почти приторным — запахом смерти.
Я приоткрыл глаза. Передо мной простирался мрак — густой и непроницаемый, словно я был похоронен заживо. Лишь слабый свет, пробивавшийся через узкую щель в обрушенном входе, рисовал причудливые тени на пещерных стенах.
С трудом повернув голову, я заметил его — дракончика. Он сидел рядом, свернувшись клубком, и смотрел на меня своими большими светящимися в полумраке глазами. Он выглядел иначе; его кожа больше не казалась тусклой, она светилась жизнью и энергией. Он остался жив.
Улыбка коснулась моих губ, но тут же исчезла, сменившись гримасой боли. Резкое обжигающее ощущение пронзило мою грудь, как будто кто-то вонзил в нее раскаленный кинжал. Я выдохнул стон, схватившись за грудь, когда боль вспыхнула, как яркий огонь.
Что происходит? Почему мне так больно?
— Что с тобой, тростинка? — тяжело отозвался в голове голос Авиры.
Я попытался ответить, но не смог. Боль сковала меня, как невесть откуда взявшиеся цепи.
— Что это было? — прошептал я, когда боль немного утихла.
— Не знаю — произнес Авира. — Кажется, у тебя проблемы. Ты… как будто светишься изнутри.
Я пытался понять, что со мной происходит. Почему я так плохо себя чувствую? Что вызывает эту боль? Почему Авира говорит о каком-то свечении?
Дракончик смотрел на меня с беспокойством, и, казалось, чувствовал мою боль. Но как он мог это знать? Вдруг как будто из ниоткуда прямо на него упал маленький камешек, и вдруг я вновь почувствовал боль
Не может быть… Неужели…
Мысли метались в голове. Что если магия, которую я использовал, не просто исцелила его, а каким-то образом связала нас? Что если я теперь буду ощущать все, что чувствует он? Страх обнял меня. Этого быть не может. Это невозможно.
Но боль была реальна, как и страх в глазах дракончика. Я должен был просто уйти — с горечью подумал я. Оставить его умирать. Тогда бы ничего из этого не случилось.
Но я не мог. Я не мог оставить его. Он был таким же, как я — отверженным, одиноким. И я должен был ему помочь.
— Я обещаю защищать его — твердо решил я. — Сделаю всё возможное, чтобы его безопасность не была под угрозой. Я не позволю никому причинить ему вред.