Вернувшись домой, я поспешила в свою комнату, жадно распаковывая пакеты. В каждом из них таилось маленькое сокровище, выбранное мной, по велению сердца, а не под диктовку чужих желаний. Эта свобода выбора наполняла меня тихой радостью.
Аврора присоединилась ко мне и помогла всё убрать в шкаф. Она – единственная из Моретти, кто вызывал во мне искреннюю симпатию. Мы с ней легко нашли общий язык. Мне бы хотелось иметь такую младшую сестру, но мама… мама больше не могла иметь детей.
Мама... Как она там?
Я знаю, что придётся столкнуться с гневом отца, но готова выдежать ради матери. Не смогу успокоиться, пока не узнаю, что с ней всё хорошо.
Надеюсь, Карлос не передумает, и мы сможем выехать уже сегодня. Оставив Аврору в комнате, я отправилась на поиски этого неуловимого мужчины. Лучше найти его сейчас, пока он снова не растворился в ночи до самого утра.
Я спустилась и столкнулась с Патрицией, которая сидела на кресле и читала журнал. В ее облике сквозила неприступность, однако ко мне она была на удивление приветлива. Кажется, я пришлась ей по душе.
– Вы случайно не видели Карлоса? – робко поинтересовалась я.
– Он в кабинете, беседует со своим братом, – ответила она, не отрывая взгляда от глянцевой страницы.
– Спасибо.
Я двинулась по коридору в направлении кабинета. Но прежде чем постучать, замерла, оглушенная обрывками мужского разговора, доносящимися из-за приоткрытой двери.
– Карлос, я беспокоюсь о тебе, – хриплый голос Люциана прозвучал с надрывом. – Если это снова случится…
– Я прекрасно себя контролирую. Не нужно обращаться со мной, как с душевнобольным, Люциан,– прорычал в ответ мужчина, в голосе которого клокотали гнев и раздражение.
Я насторожилась, прислушиваясь. О чём они говорят? Что скрывают?
– А если Алиссия увидит? – вопрос Люциана вонзился в самое сердце ледяной иглой.
Что я увижу? Что происходит?
– Не увидит. Я позабочусь об этом, – напряженно, но неуверенно отозвался Карлос.
Этот разговор был пропитан секретами, касался чего-то, что от меня тщательно скрывали. Услышав приближающиеся шаги, я бесшумной тенью скользнула прочь. Лучше притвориться неведением. Не давать им понять, что подслушивала.
Алиссия (10)
Подслушав обрывки чужого разговора, я, стараясь не выдать волнения, неслышно проскользнула в комнату. Пусть Карлос и пытается что-то скрыть, я все равно доберусь до правды, но не сейчас.
Сейчас мои мысли целиком были заняты мамой. К счастью, Карлос сдержал обещание и привез меня к родителям. Ночь уже окутала город, когда мы подъехали к дому, и мужчина, как и обещал, заранее предупредил отца о нашем визите.
– Федерико уже с нетерпением ждёт дочь с любимым зятем, – с насмешливой ухмылкой произнес Карлос, открывая дверцу машины.
– Он терпеть тебя не может, ровно как и я, – фыркнула я, одергивая бежевое платье. Да, я снова надела на себя маску Грассо. Отцу и так хватит причин для гнева, не хватало еще усугублять его своим видом.
Лицо Карлоса омрачилось, но уголки губ предательски дрогнули в едва заметной улыбке.
– Апельсинка, продолжай и дальше убеждать себя в том, что ненавидишь меня. Мне будет ещё интереснее ломать все твои стены, – прошептал он хрипло, подавшись ко мне.
– Прежде чем ты успеешь это сделать, я обрушу твои, Карлос Моретти, – выпалила я, глядя ему прямо в глаза и радуясь, что он не слышит бешеной скачки моего пульса.
Он долго и внимательно изучал меня, прежде чем его рука легла на мою поясницу, заставив меня невольно податься вперед. Жестом велев мне идти, он приподнял уголки губ в едва заметной усмешке, темные глаза оценивающе скользнули по моей фигуре. От его прикосновения по коже побежали мурашки, сердце бешено колотилось в груди. Я старалась держаться от него на расстоянии, но Карлос неотступно следовал за мной, испепеляя взглядом мою шею.
Эта внезапная и странная безмятежность Карлоса настораживала. Она означала, что в глубине его темных, жестоких глаз назревает что-то опасное. Это спокойствие пугало больше всего.
Дверь распахнулась, и мы вошли внутрь.
Нас встретил отец, который даже не взглянул на меня. Мама стояла чуть позади, ее глаза светились настоящей любовью и печалью, глядя на меня. Мне хотелось подбежать к ней и обнять, но не могла.
– Я тебе говорил, Карлос, что не желаю видеть её в моём доме, – голос отца, грубый и непримиримый, расколол тишину.