Переодевшись, я вышла и на мгновение застыла в дверях. Карлос полулежал на кровати в одних лишь трусах, совершенно не стесняясь своего обнаженного торса. Впрочем, чего еще можно было ожидать? Он никогда и ничего не стеснялся.
Я изо всех сил старалась не смотреть на совершенство его тела.
– Тебе обязательно каждый раз раздеваться? – пробормотала я, проходя в комнату.
Волчья ухмылка расцвела на его до смешного красивом лице.
– Мое тело принадлежит тебе, а значит, я хочу, чтобы ты любовалась им как можно чаще.
Он продолжал прожигать меня взглядом с головы до ног, словно чего-то выжидая.
– Там не на что смотреть, – с вызовом произнесла я, вздернув подбородок и принимаясь взбивать подушку.
– Ты не будешь спать на диване? – удивился мужчина. – Я думал, что ты не захочешь делить кровать с извращенцем, ‐ парировал мужчина.
Его манера передразнивать меня выводила из себя, заставляя сжать кулаки от желания влепить ему пощечину. Я подавила этот импульс, понимая, что это всего лишь его способ вывести меня из равновесия.
Он был уверен, что я выберу диван, но просчитался.
– Я не собираюсь жертвовать своим комфортом и сном ради тебя, – фыркнула я.
В его глазах промелькнул какой-то странный огонек… Восхищение?
– Ты ранишь меня прямо в сердце, апельсинка.
– У тебя нет сердца. Единственный орган, который у тебя работает, находится между ног. И думаешь ты, видимо, им же, – выпалила я и легла в кровать.
Уголки его губ дрогнули в садистской улыбке. Воздух в комнате мгновенно стал душным и плотным от его присутствия.
– Ауч! Ты сегодня беспощадна, женушка.
Я отвернулась к стене, чтобы не смотреть на него, но внезапно почувствовала, как его пальцы касаются моей спины. Я вздрогнула и резко повернулась к нему лицом. Наши взгляды встретились, и я утонула в глубине его темных глаз. В них играли искры вызова и какой-то темной похоти.
– Спи на своей половине и меня не трогай, – прошептала и отвернулась.
Низкий смех, словно удар хлыста, пронзил меня дрожью. Я ждала ответа, но в ответ – лишь давящая тишина. Я не видела его, но чувствовала кожей каждое его движение, каждое колебание воздуха.
Не заметила, как уснула. Но сквозь сон прорвались странные, сдавленные звуки. Открыв глаза, я поняла, что это Карлос говорит во сне. Его лицо искажала гримаса мучительной боли, губы шептали что-то неразборчивое.
– Беги, – единственное, что я разобрала.
Ему снится кошмар. Но кому он говорит бежать?
Осторожно, стараясь не разбудить, я коснулась его лба. Он был обжигающе горячим.Лицо исказилось еще сильнее, и он начал метаться.Слова вырывались из его груди обрывками, словно осколки разбитого зеркала: "Она… не смей… убью…"
Внезапно он затих, и его дыхание стало ровным и глубоким. Я долго смотрела на его спящее лицо, пытаясь понять, что произошло.
Кто она? Кого он хотел защитить? И почему он так отчаянно приказывает бежать?
Навязчивые мысли не давали покоя и заснула только под утро. Выспаться не получилось и с утра разбудил Карлос. Выглядел он лучше, чем ночью. Мне хотелось поговорить с ним, но потом поняла, что мы с ним не настолько близки, чтобы обсуждать личное. К тому же, меня ждала встреча с мамой.
Карлос сдержал слово и уговорил отца отпустить маму вместе с нами позавтракать в кафе и немного прогуляться. Я была безумно рада, когда мама вышла ко мне и обняла.
Мы сели в машину Карлоса и поехали ближайшее кафе. Когда мужчина отошёл к бару, давая нам возможность поговорить, мама обратилась ко мне, сжав слегка руку.
– Дочка, что он тебе сделал? Расскажи мне правду... Я так боялась, что Моретти убьют тебя... В нашем мире такое не прощают женщинам, – ее голос дрожал.
– Карлос не причинил мне боль. Он ничего мне не сделал, мама, – призналась я тихо, словно это было великое откровение.
В голове вспыхнули обрывки воспоминаний: как Карлос меня успокаивал, как укладывал спать… Он действительно ничего мне не сделал, хотя мог.
– Он не наказал тебя? – искренне удивилась мама, ведь в нашем мире не прощались такие действия.
– Нет. И не собирается наказывать. Будь в этом уверена, – я слегка улыбнулась, чувствуя себя одновременно странно и спокойно.
Мама выдохнула с облегчением, словно камень упал с души.
– Слава Богу. Ты меня немного успокоила... Но... в целом хорошо с тобой обращаются?
– Со мной всё хорошо, мама. Меня волнует, как ты сама... Отец не навредил тебе? – я пристально следила за её выражением лица.