– Я потом все объясню. А сейчас срочно звоните врачу, –велела Виолетта. – Люциан отказывается ехать в больницу.
– Уже набираю, – пролепетала Патриция, лихорадочно набирая номер, а я стояла, словно парализованная, не в силах вымолвить ни слова.
Врач приехал быстро. Пока он осматривал Люциана, комната застыла в напряжённом ожидании, тишина звенела в ушах. Моё сердце бешено колотилось, в животе всё скрутило в тугой узел.Люциан ранен, в крови… Его привезли одного… А Карлос? Почему его нет рядом?
Лишь только врач закончил осмотр и Люциан приоткрыл глаза, я вошла в комнату. Аврора и Виолетта, словно преданные стражи, не отходили от его постели.
– Где… Где Карлос? – осторожно спросила я Виолетту, боясь услышать худшее.
– Скоро будет. Не волнуйся, он немного задержался, – уклончиво ответила Виолетта, избегая моего взгляда.
Волна вселенского облегчения окатила меня, узнав, что он жив.
– С ним всё в порядке? – спросила я, пытаясь развеять последние сомнения.
Виолетта открыла рот, чтобы ответить, но замолчала, и в тот же миг я спиной ощутила его присутствие.
– Ты переживала за меня, Апельсинка? – его ласковый голос, словно бархатное прикосновение, прошелся по моей коже, вызвав дрожь.
Я резко обернулась и утонула в глубине его взгляда. Его челюсть дергается, а мышцы напрягаются. Моя грудь расширяется от сдавливающего выдоха, и я выталкиваю его из легких, но оно застревает в горле.
С ним всё хорошо...
В памяти вновь всплыла картина того, как сильно он меня напугал, поэтому я не смогла вымолвить ни слова, лишь перевела взгляд на Люциана. Карлосу мое молчание явно не понравилось.
Мне тоже не понравилось, как ты на меня наорал.
Он бросил на меня странный взгляд и подошёл к брату. Виолетта рассказала обо всем, что произошло и поблагодарила Карлоса. Да... Он готов рисковать своей жизнью ради семьи.
Какой же ты на самом деле, Карлос Моретти? И что же ты скрываешь?
Убедившись, что всё хорошо, я вышла из спальни Люциана, желая уединиться, побыть одна... Слишком много всего произошло за короткое время... Но Карлос последовал за мной, не давая ускользнуть.
Дорогие друзья, в книге "В объятиях врага" вы узнаете захватывающие подробности спасения Люциана! И спасибо большое вам за поддержку! ❤️
Карлос (14)
— Рассказывай, чего ты такая раздраженная, моя апельсинка, – сразу поинтересовался я, как только вошёл в спальню.
Изящная темная бровь взлетела вверх, словно вопросительный знак, нарисованный углем по фарфору
– У тебя проблемы с памятью? Забыл, что случилось?
Алиссия искрила раздражением, и я, черт возьми, знал, что я – эпицентр этого взрыва.
– С тобой я забываю обо всем, кроме того, как сильно ты меня бесишь… и привлекаешь, – ухмыльнулся я, играя с огнем.
Она устало выдохнула, словно выпустила джина из бутылки. Рыжие волосы, водопадом ниспадающие по плечам, так и манили...
Так, не отвлекаемся.
– Ты наорал на меня и прогнал. Это было неприятно. Я впервые сама к тебе подошла, а ты..., – она запнулась, махнула рукой и отрезала: – Да плевать! Больше не повторится. Я усвоила урок.
Удар ниже пояса. Вина расползлась по мне ядовитым плющом, скребясь когтями в поисках выхода. Я не хотел причинять ей боль. Не хотел отпугивать. Но больше всего боялся, что она увидит ту бездну, что таится внутри меня.
И все же, вопреки всему, странная, почти болезненная радость пронзила меня. Алиссия переживала! Обижена – значит, не все равно! Моя маленькая амазонка не осталась равнодушной к моему внутреннему хаосу.
– У меня был очень дерьмовый день и не хотел, чтобы ты видела меня таким. Но мне очень приятно, что ты волновалась обо мне.
Улыбка коснулась моего рта. Наконец, когда брат дома, а враг убит, я могу немного расслабиться и побыть со своей дерзкой женой.
– Мне всё равно на тебя. Я уже сделала выводы, – она надменно посмотрела на меня, скрестив руки на груди. – Мы чужие люди.
В моей груди вспыхнуло раздражение, внезапное и непонятное.
Ты принадлежишь мне и надо бы это напомнить.
– Ты на меня обижена, понимаю. Каюсь, виноват, – ухмыльнулся я, решив обойтись без этих скучных "извините".
Алиссия застыла, когда я, оттолкнувшись от двери, двинулся к ней. Каждый мой шаг, медленный и выверенный, отдавался гулким эхом в тишине. Ее спина ударилась об стену. Я остановился в дюйме от нее, достаточно близко, чтобы уловить сладостный аромат ее кожи и волос.