Брак был вынужденный, но это не значит, что я позволю вытирать об себя ноги. Мой отец изменял матери, а она терпеливо глотала слезы и делала вид, что ничего не происходит.
Я не хочу такой судьбы. Не могу и не буду молча сидеть в четырех стенах, пока мой муж погрязает в чужих постелях, а потом возвращается ко мне. Если хочет гулять и изменять, то пусть даст мне сначала развод.
Нет уж, Карлос Моретти, я не буду терпеть и молчать.
Я рванула с места, бросившись вдогонку Карлосу, но он уже захлопнул дверцу машины. Взглянув на меня, словно на пустое место, он вдавил педаль газа и исчез.
Стиснув кулаки до побелевших костяшек, я направилась к Дино. Он, не обращая на меня никакого внимания, с маниакальным спокойствием убирал оружие. Этот человек был близок к Карлосу, и я чувствовала, что он знает о нем гораздо больше, чем говорит.
— Куда он поехал? Ты ведь все знаешь о нем, скажи мне правду! — мой голос прозвучал резко, почти угрожающе.
Его челюсть напряглась, выдавая сдерживаемое раздражение. Он поднял на меня тяжелый взгляд карих глаз, и по спине пробежал холодок. Дино – не просто имя, это клеймо головореза, от которого веяло первобытным ужасом.
— Только из-за того, что ты жена Карлоса, я спущу тебе это с рук. Но не смей больше разговаривать со мной в таком тоне, – прозвучало ровное, ледяное предупреждение.
Я сглотнула ком, стараясь взять себя в руки.
— Извини… — прошептала я и добавила, собравшись с духом: — Ты знаешь девушку по имени Дебора?
— Одна из девиц в клубе, — бросил он, вновь сосредоточившись на оружии.
Сердце болезненно сжалось в груди.
— Обслуживает мужчин… за деньги? — вопрос застрял в горле, хотя я уже знала ответ.
– И это тоже, – хмыкнул мужчина.
– Карлос часто к ней ходит?
Я почувствовала, как внутри поднимается волна отвращения и ревности.
Да... Он часто ходит туда.
Дино медленно поднял голову, его взгляд стал оценивающим, словно он решал, стоит ли ему вообще отвечать.
– Это не моё дело. Если хочешь что-то узнать, то спрашивай своего мужа, а не меня, – холодно отрезал он, давая понять, что не собирается со мной разговаривать.
Я понимала, что больше ничего от него не добьюсь. Дино был предан Карлосу, и никогда не скажет ничего о нём.
Остатки надежды рассыпались в прах, осколки собирались в темных углах моей души, словно предвестники неминуемой бури. Ноги налились свинцом, и я побрела к дому, словно приговоренная.
Как я могла быть такой наивной, поверить в его верность? Мы жили вместе, но разве это была семья? Разве мы были мужем и женой? Но... Но мы же могли бы...
Резкий, судорожный вдох – и я закрыла лицо ладонями, чувствуя себя грязной, обманутой, преданной.
Внезапная волна ярости окатила меня с головы до ног, сжигая все на своем пути. Мне нужно выплеснуть этот адский огонь, иначе он сожрет меня изнутри. И тут меня осенило. В гараже стоит его новая машина, та, о которой он так долго мечтал, которой хвастался за каждым ужином.
Почему бы и нет? Он оставил меня, будто я пустое место.
С решимостью обреченного я направилась в гараж. Это был единственный способ хоть немного унять эту дикую боль.
Схватив первую попавшуюся сковородку на кухне, – надеюсь, Патриция меня простит, – я вошла в гараж. Сейчас я слишком зла, чтобы думать о последствиях.
Сковородка предательски дрожала в руке, но я упрямо стиснула ее покрепче. Сердце колотилось, как бешеное, в ушах стоял гул, а перед глазами – образ его самодовольной ухмылки.
«Получай!» – прошипела я сквозь зубы и обрушила сковородку на капот его драгоценной машины.
Урод! Прямо на моих глазах посмел разговаривать со своими любовницами! Я тебе не игрушка, чтобы со мной играть!
Звук удара отозвался во мне болезненным уколом, но я не остановилась. Снова и снова обрушивала я сковородку на капот, фары, стекла, с остервенением вымещая на бездушном металле свою боль и обиду. С каждым ударом я как будто сбрасывала с себя часть груза, давящего на сердце.
Когда я остановилась, обессиленная и задыхающаяся, машина представляла собой жалкое зрелище.
– Что, черт возьми, ты творишь? – внезапный голос Люциана пронзил тишину.
Я молча повернулась, крепко сжимая в руке искореженную сковороду.
– Алиссия, я спросил, что ты делаешь? Ты меня не слышишь? – прорычал он, глядя на меня, как на безумную.
– Карлос… Он поехал к другой… Он изменяет мне с этой… с одной из этих клубных девиц, – выпалила я, задыхаясь.
На его лице мелькнула тень – мимолетное отражение удивления, тут же сменившееся маской непроницаемости. Ровным, словно высеченным из камня, голосом он произнес: