Он отстраняется, но руки по-прежнему держат мое лицо, словно боясь отпустить. Его дыхание выравнивается, становится спокойнее, и я чувствую, как напряжение постепенно покидает его тело. Он смотрит на меня так, словно видит впервые, словно изучает каждую черточку моего лица.
– За то, что была рядом и вернула меня, – шепчет он, и его голос звучит хрипло и надломленно.
Я чувствую, как его слова проникают глубоко внутрь, как будто он открывает мне часть себя, которую тщательно скрывает. Мне хотелось спросить, что произошло, но сейчас не время. Карлос потихоньку пускает меня в свой мир, я это чувствую.
В следующее мгновение Карлос совершает нечто, повергающее меня в трепет и в шок. Он опускается на колени и припадает губами к внутренней стороне моего бедра. Дыхание замирает в груди, я завороженно наблюдаю за ним.
Тихий стон срывается с моих губ, когда его влажный язык обводит контур моего клитора, вызывая дрожь, пронизывающую все тело. Я раздвигаю ноги, отдаваясь ему на съедение. Даже стоя на коленях, он излучает власть и доминирование.
Вспышка, короткая и ослепительная, пронзает меня от кончиков пальцев ног до самой макушки. Каждый нерв вибрирует, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть от переизбытка чувств. Он усиливает напор, углубляет проникновение, и я взрываюсь тысячей звезд.
– Сейчас уже можем ехать, – ухмыльнулся он, а после облизал губы, будто после десерта.
Алиссия (22)
После горячего свидания, мы устроили продолжение в нашей спальне. Удивительно, как без остатка можно раствориться в человеке, ощущая неутолимую жажду близости. Наверное, это и есть любовь. Да, я влюбилась в своего мужа.
Признаться в этом вслух пока не хватает смелости, да и он молчит. Слишком рано обнажать душу, мы только начали свой путь как семья. Карлос обмолвился, что никогда ни с кем не делил постель, но причину так и не назвал. Я догадываюсь – ночные кошмары, терзающие его, о которых он не готов говорить даже со мной. Но то, что он позволил себе уснуть рядом, говорит о многом. Это вселяет надежду на взаимность.
Ночь прошла тихо, в переплетении тел и объятий, а на рассвете Карлосу пришлось срочно уехать по делам. Он уехал, а я уже скучаю.
Ощущая себя влюбленной дурочкой, с глупой улыбкой на лице, я приняла душ, оделась и уже собиралась спуститься на завтрак, когда телефон оглушительно зазвонил.
На экране высветилось незнакомый номер. Сердце предательски екнуло, предчувствуя неладное. Сглотнув ком в горле, я приняла вызов.
– Кто это? – осторожно поинтересовалась я.
– Это Миранда. Мне нужно сообщить тебе кое-что важное, – произнес встревоженный женский голос, и я сразу узнала ее. Она занимается садом вместе с мужем, они близкие друзья моей мамы.
– Что ты хочешь сообщить? Что-то дома случилось? – тревога с каждой секундой нарастала, словно змея, обвивающая сердце.
– Федерико сильно избил твою маму. Она находится в тяжелом состоянии, но всем запретил к ней заходить.
Мир вокруг поглотила тьма. Слова Миранды доносились словно издалека, сквозь пелену ужаса.
– Чего? Когда это произошло?
– Вчера. Все, я не могу больше говорить, – прошептала она торопливо и отключилась, оставив меня один на один с разверзнувшейся бездной.
Телефон выпал из рук, глухо ударившись об пол. В ушах звенело, в глазах плясали черные точки. Страх за маму, ледяной и всепоглощающий, захлестнул меня с головой.
Не раздумывая ни секунды, я схватила телефон и выбежала из дома. В голове пульсировала только одна мысль: добраться до мамы.
Отец был жесток к тем, кого должен защищать. Раньше я боялась его очень сильно, но сейчас чувствую только ярость. Жизнь с Карлосом придаёт мне смелости и силы противостоять отцу-тирану.
Я помчалась прямиком к Дино, зная, что без сопровождения мне не выбраться.
– Мне нужно срочно поехать в Сан-Марино. Ты сможешь меня отвезти, пожалуйста. Моя мама заболела и нужно увидеть меня, – голос дрожал, как осенний лист на ветру.
Я не хочу рассказывать правду. Тогда бы всем пришлось признаться, что меня тоже бил родной отец. Не готова открывать Моретти эту сторону моей жизни...
– Для этого надо взять разрешение у Карлоса. Без его ведома нельзя покидать территорию, – отрезал Дино, словно лезвием.
Пришлось звонить Карлосу и плести нелепую ложь о внезапной болезни матери. Лишь услышав его сухое распоряжение, Дино соизволил открыть дверцу машины.
Дорога тянулась невыносимо долго, словно ее вымощали моими слезами. Мама… Уже больше суток она заперта, избитая, без сил и еды. Ей нужна помощь, срочно.
Казалось, время застыло, но вот, спустя мучительно долгие часы, мы на месте. Я вырвалась из машины, словно пуля из обоймы, и ринулась к кованым воротам, где застыла непроницаемая стена охраны.