Отец дернул меня на себя, и я едва удержалась на ногах. Его глаза метали молнии, в них плескалась ярость, готовая вырваться наружу. Я знала, что сейчас он может сделать что угодно, но страх отступил перед волной жгучей ненависти и обиды.
– Ты смеешь мне указывать, как жить? – прорычал он, встряхивая меня за руку. – Я твой отец, и ты должна меня слушаться!
– Ты не отец, а тиран, – выплюнула я в ответ, не отводя взгляда.
С яростным рыком он толкнул меня, и я, куклой, отлетела к стене, остро ощутив удар плечом. Мама ахнула, бросилась преградить ему путь, но отец, не разбирая, отшвырнул и ее, как ненужную вещь.
Я поднялась, готовая к бою, несмотря на дрожь в коленях и пульсирующую боль. Отступать больше не собираюсь.
– Это все, на что ты способен? Поднимать руку на слабых, угрожать? – мой голос звенел презрением, словно сталь.
Взбешенный, отец вцепился мне в волосы, оттягивая их с нечеловеческой силой.
— Ах ты, дрянь! Забыла, кто тебя породил? Я научу тебя уважению! Выскочила замуж и думаешь, я тебя не трону? — рычал он, захлебываясь злобой.
Я знала, он готов растерзать меня на куски, но в памяти всплыло: Дино в доме. Я не хотела, чтобы знали правду, но рисковать здоровьем мамы не могла. Больше мне никто не поможет.
Собрав всю волю в кулак, набрав полную грудь воздуха, я пронзительно закричала:
– Дино! – И снова, отчаянно, надрывая голос: – Дино!
Мгновение спустя дверь распахнулась, и в комнату вихрем ворвался не Дино… Карлос. Секунду он смотрел на меня, застыв в дверях, на отца, сжимающего в руке клок моих волос. И в это мгновение, словно треснуло стекло, что-то безвозвратно изменилось в его лице. Жестокое, свирепое, тёмное, от которого кровь застыла в жилах.
Отец от неожиданности отпустил мои волосы, обернувшись к незваному гостю.
– Карлос?
Муж не ответил ни слова, словно не слышал ничего. Лишь стремительно бросился на отца, с яростью хищника, и повалил его на землю.
Отец не успел опомниться. Карлос обрушил на него град ударов, яростно, беспощадно. Он не был похож сам на себя.
Я стояла, парализованная ужасом, наблюдая за этой кошмарной сценой. Он будто переродился, превратившись в дикого зверя, в котором не осталось ничего человеческого. В его стеклянных, безумных глазах не было ни капли осознания, будто он покинул этот мир, оставив лишь оболочку себя.
Крик застрял у меня в горле, сковывая все тело. Я попыталась двинуться, но ноги словно приросли к полу.
Вдруг, словно очнувшись, я осознала: если я не вмешаюсь, отец умрет. Превозмогая страх, я бросилась к ним, пытаясь оттащить Карлоса от отца.
– Карлос, ты убьёшь его! Остановись!
Он словно не чувствовал меня и не слышал, его руки продолжали обрушивать удары, словно одержимые неведомой силой. Я видела отца в гневе и других людей, но Карлос... Это не похоже на гнев, на ярость. Я никогда не видела, чтобы человек буквально терял себя.
– Карлос! Карлос! Умоляю! Ты меня пугаешь! Прошу!
Я попыталась схватить его руку, остановить безумие, но он отшвырнул меня, словно ненужную куклу. Удар пришелся в висок, и я, потеряв равновесие, рухнула на пол. В ушах раздался оглушительный звон, и время словно замерло в мучительном ожидании.
– Карлос, что ты наделал! Ты ударил Алиссию! – прогремел голос Дино, словно раскат грома, и только тогда Карлос замер, будто вынырнул из кошмарного наваждения. Я не знаю, как мне дышать, когда в горле встал ком.
Он медленно повернулся ко мне, в глазах еще плясали отблески безумия, но сквозь них уже пробивалось проблески узнавания.
— Ты…тоже... Ты....— мой голос звучит как будто из-под воды, а зрение затуманивается влагой.
Я смотрела на Карлоса, словно видела его впервые. Мир вокруг закружился, поплыл, краски смешались в хаотичном, невыносимом вихре. Нет, этого не может быть. Это жуткий, нереальный сон, от которого я должна вот-вот проснуться.
Он ударил меня...
Алиссия (24)
– Ты в порядке? – в который раз прозвучал напряженный голос Карлоса, словно натянутая струна.
Я буравила взглядом убегающий пейзаж за окном машины, лишь бы не видеть его лица. Всего несколько часов назад он едва не лишил жизни моего отца… и ударил меня.
Врач успел вовремя, и кровотечение удалось остановить. Но теперь отцу предстоит месяц постельного режима. Наши отношения всегда были сложными, но вид отца, беспомощно лежащего в луже собственной крови, стал невыносимым испытанием. Мама, побледневшая от ужаса, осталась ухаживать за ним.