Виолетта побледнела, ее рука инстинктивно легла на живот.
– Я нахожусь в опасности рядом с ним. Я сейчас в ожидании, что в какой-то момент у него будет снова такая вспышка и никто не сможет его остановить. Хуже всего, что он отказывается рассказывать правду.
– Я знаю одно: Карлос никогда бы не посмел поднять на тебя руку. Ты слишком дорога ему, чтобы причинить боль.
Я усмехнулась, не веря в ее слова.
– Я тоже так раньше думала... А сейчас есть сомнения.
Я не знаю, когда рванет в следующий раз, и что будет потом. Он не хочет говорить со мной. Не признает свою проблему. Держит меня за стеной, будто чужую.
– Послушай, тебе нужно время. Время, чтобы все обдумать, чтобы успокоиться. Ему тоже, – посоветовала Виолетта, крепко сжимая мою руку. – Не принимай сейчас никаких поспешных решений. Просто дай себе возможность прийти в себя. И помни, я всегда рядом.
Виолетта вздохнула и обняла меня. Я почувствовала тепло ее тела и попыталась унять дрожь.
Наступила ночь, а Карлоса всё еще не было дома. Сердце сжалось от дурного предчувствия. Я распахнула дверцу шкафа и, словно во сне, потянулась к странным лекарствам. Холод пробежал по венам: почти половина исчезла.
Он всё это принял сегодня?
Внезапный, оглушительный звонок телефона разорвал вязкую тишину, вырвав из пучины мрачных раздумий. Я поспешно ответила, увидев на экране имя Люциана.
– Алиссия, приезжай срочно в клуб. Карлосу плохо и ты единственная, кто сможет его забрать, – прозвучал взволнованный голос.
Карлос (25)
Последняя неделя прошла словно в кромешном аду. Нет, не в красном тумане, а в густой, непроглядной тьме. Я снова погрузился в бездну и не могу выбраться.
Всему виной тот чертов вечер в доме Федерико. Когда я увидел, как он схватил Алиссию за волосы, замахнувшись для удара, во мне словно перегорел предохранитель. Мир заволокло багряной пеленой, а в венах закипела жажда крови. Эта отвратительная сцена словно вырвала меня из настоящего, швырнув в кошмар прошлого, где я теряю контроль над собой.
Я презираю себя за это. Больше всего на свете я ненавижу то, что посмел поднять руку на Алиссию…
Ее взгляд, полный разочарования и боли, преследует меня. Он словно каленым железом выжигает мою душу. В ее глазах я увидел страх. И нет ничего страшнее, чем знать, что она меня боится.
Демоны внутри меня беснуются, не дают ни секунды покоя. Я выплеснул всю свою ярость в клетке, дрался жестоко, беспощадно, но эта бойня лишь на миг притупила внутреннюю бурю.
— Тебе уже хватит, Карлос, – брат навис надо мной, когда после кровавой бойни я, дрожащими руками, схватил бутылку и жадно припал к ней.
— Не хватит, — прорычал я в ответ.
– Я и так позволил тебе выпустить пар в клетке, думал, хоть немного утихнешь. Но всему есть предел. Пора домой, Карлос, со мной.
Домой... Алиссия...
Я глотал таблетки горстями, больше, чем за всю свою жалкую жизнь, лишь бы прийти в подобие нормы. Чтобы я мог не бояться, что могу причинить ей боль. Но выходит ли? Контроль ускользает сквозь пальцы, как песок.
Я – ходячая катастрофа, чудовище в человечьей шкуре. Все, к чему я прикасаюсь, превращается в прах. Она заслуживает света, счастья, спокойствия – всего того, что я не в силах ей подарить. Но оставить ее – равносильно собственноручному смертному приговору.
– Оставь меня, Люциан, – прохрипел я, с отчаянием протягивая руку к ускользающей бутылке.
– Нет. Ты пойдешь со мной, – пророкотал Люциан, безжалостно лишая меня последней надежды на забытье.
Я вскочил, вцепившись в него, как утопающий за соломинку
– Уйди! Оставь меня в покое! – прорычал я, задыхаясь от ярости и боли, но тут же, словно ошпаренный, отпустил его.
Люциан смотрел на меня с состраданием. Слишком хорошо знал меня. Ненавижу этот взгляд. Я отшатнулся, словно прикоснувшись к раскаленному углю.
Его сочувствие – это как соль на открытую рану. Оно прожигает меня насквозь, напоминая о том, кем я стал, о той бездне, в которую я погружаюсь с каждым днем все глубже. Лучше бы он кричал, злился, ненавидел – хоть что-то, кроме этого всепрощающего взгляда.
Сбросив его руку, я ринулся по коридору к своему кабинету, к спасительному убежищу таблеток и обжигающего алкоголя. Но не успел я коснуться дверной ручки, как меня перехватила Дебора.
– Устал, котик? Я могу помочь тебе расслабиться, – проворковала она, облизывая губы. В ее голосе сквозила неприкрытая похоть.
– Только тронь меня, и я сломаю тебе шею, – прошипел я, сквозь стиснутые зубы. В глазах плескалось безумие.