Карлос тяжело дышал, словно после долгого забега. Он вздохнул, закрыл глаза на мгновение, словно собираясь с силами. Потом снова посмотрел на меня, и в его взгляде появилась какая-то странная эмоция.
Я молчала, оглушенная его словами. Я видела перед собой сломленного, измученного человека, борющегося с демонами, которые терзали его изнутри.
– Вот такой я… Теперь ты знаешь правду. И, наверное, хочешь бежать… Но вся трагедия в том, что, если ты попытаешься сбежать, я побегу за тобой. Не смогу отпустить тебя, даже если ты возненавидишь меня за это, – его слова прозвучали как неминуемый приговор моей судьбе.
Алиссия (27)
Я не знала, что сказать. Слова застряли комком в горле, не в силах вырваться наружу. Его боль, его отчаяние, казалось, сдавили мне грудь, не давая дышать. Я видела не монстра, каким он себя считал, а израненную душу, отчаянно нуждающуюся в спасении. Он был сломлен, но в этой сломленности было столько честности, что это обезоруживало.
Бежать… да, я могла бы. Но разве этого я хотела?Сама вытащила из него все эти исповеди, заставила вновь пережить кошмарные воспоминания… И он сделал это. Сделал ради меня.
Я сделала шаг вперед, осторожно коснулась его руки.
– Никуда не собираюсь бежать. Я рядом.
На измученном лице Карлоса промелькнула тень изумления, словно он увидел мираж в пустыне.
Я чувствовала, как его тьма переплетается с моей собственной, создавая странное, неразрывное единство. Не смогу оставить его одного сражаться с демонами, которые преследовали его. Я буду рядом. Даже если это будет означать, что и мне придется вступить в эту битву.
– Неужели ты не видишь? Я – чудовище… Ты права, что боишься меня, – произнес он хрипло, и взгляд, затуманенный алкоголем, впился в меня.
Мужчина считал себя виноватым в смерти матери, поэтому мучает сам себя.
– Я не считаю тебя чудовищем… Ты любишь свою семью, готов был отдать жизнь за брата, защищаешь меня… помогаешь даже тогда, когда сам нуждаешься в помощи.
Мои слова, казалось, застали его врасплох.Он молчал, словно оглушенный, переваривая услышанное. Я видела, как в глубине его глаз борются сомнения и надежда, тьма и проблеск света. Он отвернулся, провел рукой по лицу, пытаясь скрыть вновь подступающие эмоции.
– Ты не знаешь меня настоящего, – прошептал он, взгляд устремился в пол, избегая встречи с моими глазами. – Ты видишь лишь то, что хочешь видеть.
– Возможно, – согласилась я. – Но даже то немногое, что я вижу, говорит мне о том, что ты гораздо лучше, чем сам о себе думаешь. У каждого из нас есть свои демоны, Карлос. Важно не то, что они есть, а то, как мы с ними боремся.
Я крепче сжала его руку, пытаясь передать ему частичку своей уверенности
— Я боюсь разочаровать тебя, — прошелестел он, будто исповедовался в самом страшном грехе.– Больше всего, я боюсь этого. Я привык для всех быть разочарованием, но только не с тобой... С тобой мне просто хочется быть лучше... Быть частью того света, что есть в тебе.
Его признание заставило сердце бешено заколотиться в груди. Дыхание перехватило, и я, слегка наклонившись, коснулась ладонью его щеки, поросшей едва заметной щетиной.
– Я уверена, что ты меня не разочаруешь, – ласково проговорила я и нежно коснулась его губ.
Он замер от неожиданности, словно громом пораженный. Мои руки обвили его шею, продолжая невесомый поцелуй, и спустя мгновение он робко ответил, приоткрывая свои губы навстречу моим.
Искры пробежали по венам, раскаляя кровь до предела. В его поцелуе чувствовались неуверенность, словно он впервые познавал эту нежность. Но в то же мгновение я ощущала и волну неподдельной жажды, словно он томился по этому прикосновению целую вечность.
Постепенно робкие касания переросли в более уверенные, требовательные. Его руки обвили мою талию, притягивая ближе, лишая последних крох расстояния. Мои пальцы зарылись в его густые волосы, углубляя поцелуй. Его губы стали более настойчивыми, требовательными, и я с удовольствием уступила.
Я оторвалась от его губ и, затаив дыхание, заглянула в глаза. В их глубине плескалась тихая благодарность, но сейчас именно я тонула в чувстве необъятной признательности к нему.
– Спасибо тебе, – прошептала я, невесомо прижавшись ко лбу. Его кожа обжигала.