– За что? – Его голос, хриплый от невысказанных чувств, коснулся моего слуха словно бархатное прикосновение
– За то, что впустил. За эту возможность быть рядом… это бесценно. Я не боюсь тебя… больше не боюсь, – выдохнула я, жадно вдыхая пьянящий коктейль из его естественного запаха и терпких ноток алкоголя.
– А ты еще безумнее, чем я, – пробормотал он, тронув уголок губ тенью усталой, но мрачной усмешки.
Я усмехнулась в ответ, зная, что в его словах есть доля правды. Безумная, раз все еще здесь, рядом с ним, веря в то, что смогу вырвать его из этой тьмы. Будущее окутано туманом, но я знаю одно – бежать от него я не хочу. Быть вдали от него – выше моих сил.
Он не сводил с меня глаз, словно боясь, что я исчезну. Обычно Карлос излучал ауру неприкрытой опасности и жесткой власти, но сейчас передо мной стоял человек, сломленный, уязвимый. И эту хрупкость, эту слабость он позволил мне увидеть… От осознания этого факта по венам разливался обжигающий трепет.
Я слабо улыбнулась, чувствуя, как предательски дрожат губы.
– Поехали домой, Карлос.
– Поехали, – кивнул он, медленно опуская веки.
Карлос(28)
— Как ты себя чувствуешь? Голова не болит? – прозвучал тихий, полный беспокойства голос Алиссии, стоило мне разомкнуть веки и принять сидячее положение.
Мир ощущался так, будто меня перепахали катком, но худшим был обвал воспоминаний, хлынувший внезапной лавиной.
Черт. Я обо всем рассказал Алиссии.
— Всё нормально. Я привык, — я холодно, отводя взгляд.
Впервые в жизни меня обдало волной жгучего стыда и неловкости. Я предстал перед ней жалким зрелищем, словно сломленный щенок.
Оглядевшись, нашарил свои брюки. Она раздела меня этой ночью и уложила в постель, словно беспомощного ребенка.
– Ты что-нибудь помнишь? – спросила она, приближаясь. Я скользнул по ней взглядом, отметив смятую одежду – она даже не переоделась.
– Обрывками, – сухо процедил я, натягивая брюки.
Каждое движение отдавалось гулкой болью в висках. Я чувствовал себя обнаженным не только физически, но и морально. Алиссия видела меня в самом уязвимом состоянии, и это выворачивало наизнанку. Мне хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, лишь бы не видеть ее сочувствующего взгляда.
– Тогда мы бы могли нормально поговорить, когда ты трезв. Я хочу помочь, – забота в ее словах резанула еще сильнее. Я не заслуживал этого.
– Нет, – отрезал я. – Я выложил тебе всю правду, до последней мерзкой детали, потому что ты жаждала ее знать. Теперь ты знаешь все. И на этом ставим точку. Жирную, чертову точку.
Я молча поднялся с постели, стараясь не смотреть на нее. Каждый шаг давался с трудом, словно я нес на плечах неподъемный груз.
– Не поставим, Карлос Моретти, – ее голос, стальной и непреклонный, преградил мне путь. – Мы должны разобраться с призраками твоего прошлого, чтобы вымостить дорогу в будущее. Я хочу идти вперед, рука об руку со своим мужем… – в глазах ее горело упрямое пламя, бросающее вызов моей тьме.
С кривой усмешкой, полной горечи и… восхищения, я смотрел на свою жену. Никто в этом мире не будоражит меня так, не высекает искры из самой души. Безумная храбрость. Она не должна тонуть в болоте моих ошибок.
– Тогда слушай своего мужа и не спорь с ним, – бросил я, поцеловав её в щеку. Хотелось впиться в ее губы, но от меня несло, а во рту словно испражнился выводок крыс.
– Долго убегать не получится. Так нельзя. Я не хочу, чтобы наши дети в будущем...
– Какие дети? – резко оборвал я ее, ощущая, как пульс отбивает чечетку в висках.
Она беременна?
Девушка устало вздохнула, положив ладонь на мою грудь.
– Наши с тобой дети, Карлос. Разве мы не планируем их? – Она улыбнулась, робко и нежно, и в моем нутре все рухнуло в бездонную пропасть.
Тяжелая, звенящая тишина нависла над нами.
– Я не хочу детей. На этом, пожалуй, и закончим, – ледяным тоном произнес я, оттеснил ее и пошел в душ, словно убегал. Хотя, это так и есть.
Вода обжигала кожу, словно пытаясь смыть грязь, въевшуюся в меня годами. Но очистить можно тело, а не душу. В голове стучало одно лишь слово: дети. Недопустимо. Я – сломанный, прогнивший изнутри. Что я могу дать детям?
Приняв душ, я долго смотрел в зеркало, собирая мысли в кучу, прежде чем выйти из ванной. Подготовился поговорить с Алиссией, но девушки уже не было в спальне.
Проклятье!
Раздраженный, я направился прямо в кабинет к Люциану, зная, что он в это время сидит там и пьёт кофе. Он не изменяет своим привычкам.