– Как ты? – бросил он, едва я переступил порог, его взгляд скользил по мне, словно рентген.
– А ты как думаешь? Почему ты позвал Алиссию? Ты должен был спросить меня, — мой недовольный голос звучал резко.
Люциан поднял на меня тяжелый взгляд, в котором читалась смесь усталости и стальной решимости.
– Потому что она – единственная, кто могла до тебя достучаться. И, кажется, я не ошибся.
— Я рассказал ей всё, – выпалил я, сжимая кулаки. Комната казалась тесной, воздух – спертым.
Брат нахмурился, тяжело откинулся в кресле, словно устал нести бремя собственных решений.
– Рано или поздно Алиссия должна была узнать обо всём.
– Узнала. Теперь она вообразила себя моим личным спасителем. Я не хочу втягивать её в это дерьмо.
– Карлос, она увидела тебя в самой бездне и не отвернулась, – хмыкнул он. – Не каждой дано принять тьму, а она не только приняла, но и горит желанием осветить ее. Тебе нужна её помощь, как воздух. Продолжишь бежать – потеряешь её навсегда, утонешь в своей тьме в одиночку.
Слова Люциана полоснули по сердцу, как лезвие бритвы.
– Выбор за тобой, Карлос.
Алиссия (29)
Обида и ярость бурлили во мне, как раскаленная лава, после разговора с Карлосом. Я, наивная, верила, что между нами больше не останется ни клочка секретов, ни тени недопонимания. Его недавняя искренность зажгла во мне робкий огонек надежды. Но рассвело, и он одним словом развеял все мои мечты в прах.
Я не хочу детей...
Эта фраза, словно ледяной кинжал, вонзилась в мое сердце, отравляя душу липким ядом разочарования.
Неужели он не мечтает о семье со мной? Не желает разделить радость родительства? Неужели этот страх никогда его не отпустит?
Его страхи, сомнения, вечная скрытность – все это медленно, но верно разрушает наши отношения. Я приняла его тьму, протянула руку навстречу, а он лишь отшатнулся, сделав шаг назад. Неужели мы обречены вечно блуждать в этом порочном кругу? Ему, может, и комфортно в этой зыбкой неопределенности, но я задыхаюсь.
Чтобы хоть немного унять боль, я позвонила маме. Узнала, что у нее все хорошо, а отец постепенно идет на поправку. К сожалению, пока не могу их навестить, но надеюсь, что через пару дней вырвусь. Мне необходимо поговорить с отцом и все обсудить.
Я думала с Карлосом поехать, но сейчас уже не хочу. Пусть будет один, раз так хочет.
Разъяренная и разочарованная, я направилась в бассейн, чтобы с головой уйти в прохладную воду. Аврора не выходила из своей комнаты, погруженная в себя, а Виолетта с Люцианом уехали на прием к врачу.
Я рассекала водную гладь, словно пытаясь убежать от горькой реальности.
– Вот ты где, апельсинка? – спокойный голос Карлоса застал меня совершенно врасплох.
Я продолжила плескаться в бассейне, не обращая внимания на него. Он не захотел со мной говорить и теперь сам пришёл. Для чего? Не он ли закрыл вчера все двери, дав понять, что откровенности со мной больше не будет, списав ночной разговор на алкоголь и таблетки?
– Я хочу поплавать одна, потому что не желаю тебя видеть, – процедила я сквозь зубы. – Я очень сильно зла на тебя.
Периферийным зрением уловила, как он сбрасывает одежду.
– Я тоже зол, но мы можем злиться вместе, – невозмутимо бросил мужчина.
Раздражение зудит под кожей после его заявления. Какого черта он злится на меня? Это у меня есть повод, а не у него.
– Ты не хотел со мной говорить, вот и займись своими делами, – фыркнула я, поднимая на него испепеляющий взгляд, но осеклась, словно пораженная электрическим током.
Что он задумал?
На губах скользнула дьявольская ухмылка, когда он погрузился в воду, полностью обнаженным. Я отчаянно пыталась отвести взгляд, но он притягивал, как магнит. Во рту пересохло, а внизу живота разлилась обжигающая лава.
Он надвигался, вынуждая меня отступать к самому краю бассейна. Его жадный взгляд скользнул по моей груди.
– Такая сексуальная в этом крошечном купальнике, – прохрипел мне, прижимая меня к бортику.
– Не надо меня трогать. Лучше оставь меня, – выдохнула я, пытаясь сохранить остатки самообладания, но голос предательски дрогнул. Тело не слушалось, реагируя на его близость неконтролируемым трепетом.
Он наклонился, обжигая кожу своим дыханием.
– Я никогда не оставлю тебя. Мы с ссоре и надо мириться. Цветы? Комплименты? Или..., – он не закончил фразу, вместо этого оставив многозначительный пробел, заполненный его жарким взглядом.
Я попыталась высвободиться, но он крепко держал меня. Его прикосновения были одновременно грубыми и нежными, обжигающими и волнующими.