Хотя я сам тоже был на грани разрушения. Если действительно напали люди Федерико, то я точно начну разрушать все, что он строил годами. Алиссия, слишком хорошо знавшая меня, понимала это и боялась за своего отца, несмотря на всю его чудовищность.
Проклятье! Я не хочу, чтобы она расстраивалась!
Едва появилось соединение, я тут же перезвонил Люциану, увидев пропущенные.
– Карлос, черт побери, где ты пропадал?! – встревоженный голос брата обрушился на меня шквалом.
– На нас напали...
– Я знаю, – перебил он, не давая договорить. – Поэтому и пытался дозвониться. Вы еще на острове?
Я нахмурился, пытаясь понять, как он мог узнать о нападении.
– Нет. Мы с Алиссией возвращаемся. Мне нужно выяснить, кто посмел на нас напасть, – процедил я сквозь зубы, бросив взгляд на съежившуюся от страха Алиссию.
Она сжалась в комок, внимательно ловя каждое мое слово, но я не стал озвучивать свои подозрения насчет Федерико. Сначала нужны доказательства.
– Это были люди пахана, – сообщил Люциан, отрезвляя меня.
– Русская мафия?
Уроды! Я их точно уничтожу!
– Да. Встретимся и я обо всём расскажу.
Алиссия с облегчением выдохнула, словно с ее плеч свалился непосильный груз.
– Это был не мой отец… – прошептала она, закрыв глаза и, казалось, проваливаясь в небытие.
Всю обратную дорогу я провел в напряженном молчании, обдумывая услышанное от Люциана. Алиссия дремала на заднем сиденье, измученная страхом и пережитым потрясением. Я не стал ее будить, позволяя хоть немного отдохнуть.
Как только мы вернулись, я отправил жену отдохнуть и проследовал за Люцианом.
– Пахан расширяет свое влияние, – начал Люциан, как только дверь за нами закрылась. – Пахан очень недоволен тем, что мы убили Майка и присвоили себе его территорию. Он отправил своих людей к тебе, чтобы предупредить меня, поэтому вас не убили.
Я знал, что после смерти Майка, другие кланы захотят присвоить его территорию. Но все торговые пути и земли принадлежат Коза Ностра.
– И эта была их самая большая ошибка – напасть и оставить в живых. И ты уверен, что это только предупреждение? – скептически спросил я, чувствуя, как гнев снова закипает внутри.
– Пока да. Либо мы гнем спину перед ним, либо даем понять, какой ценой обходятся угрозы в наш адрес.
– Я выбираю второе, – мои губы искривила хищная усмешка, кулаки сжались, предвкушая охоту.
Я могу хотя бы так выплеснуть свои эмоции, пока не превратили в спокойного супруга.
Люциан одобрительно кивнул и позвал Дино, чтобы обсудить дальнейшие действия.
Мои мысли то и дело возвращаются к Алиссии, поэтому пошел к ней. Хотел с ней отдохнуть от проблем. Побыть немного нормальной семейной парой. Но у нас так не будет никогда. Это уже не наша жизнь.
Я осторожно вошёл в комнату и нашёл Алиссию. Она стоит у окна, хрупкая и беззащитная, словно фарфоровая кукла.Сердце сжимается от ужасающей мысли: а что, если бы меня убили? Что, если бы я потерял её навсегда?
– Апельсинка, как ты себя чувствуешь? Ты что-нибудь успела поесть? — я не узнавал свой собственный голос.
Она повернулась ко мне и слабо улыбнулась.
– Да...
ближе, протягиваю руку, касаюсь её щеки. Она льнёт к моей ладони, закрывает глаза.
– Я хотел, чтобы мы отдохнули от проблем, но вышло всё только хуже. Уверен, ты мечтала о другой жизни. Быть со мной – значит жить на острие ножа. Иначе не будет. Таков наш мир, – мрачно усмехнулся я, не сводя с нее глаз.
Алиссия улыбнулась, оставив невесомый, как дуновение ветерка, поцелуй в уголке моих губ. Моя жена всегда любила тактильность, хотя раньше я этого не понимал и не принимал. Но с ней… с ней каждое прикосновение – словно исцеление.
– Да, я мечтала о спокойной жизни, пока не встретила тебя. И теперь, в любой опасности, я чувствую себя в безопасности только рядом с тобой. Неважно, что творится вокруг, главное – быть вместе. Когда в нас стреляли, я больше всего боялась потерять тебя… тогда я поняла, что не могу без тебя, Карлос. И я знаю, что ты можешь не ответить взаимностью… – она замолчала, глядя на меня с такой нежностью и надеждой, что в груди болезненно сжалось.
Орган, который она часто дразнила, провоцировала и в который вдыхала жизнь постепенно, теперь, казалось, бьётся только в ее присутствии и для неё. Когда она успела?
Я притянул её ближе, чувствуя, как её сердце бьется в унисон с моим. Зарылся лицом в её волосы, вдыхая сладкий аромат, который стал для меня самым родным в мире.
Я никогда не умел говорить о своих чувствах, всегда предпочитал действие словам. Но сейчас, глядя в ее глаза, полные такой безграничной любви и преданности, я не мог больше молчать. Я должен был сказать ей, что она значит для меня, даже если это значило обнажить свою душу, показать все свои слабости и страхи.