– Я ясно дала понять, что против этой свадьбы.
Алиссия сжала кулаки, но старалась держать себя в руках. Видно было, что она на грани. Я усмехнулся, наслаждаясь ее гневом. Этот огонь в ее глазах был куда интереснее, чем холодная покорность.
– Мне плевать. Нравится или нет, всё решено. Давай немного прогуляемся.
– Ты приехал, чтобы прогуляться?
– Нет. Я приехал, чтобы увидеть тебя, – проговорил я, понизив голос.
Я шагнул ближе, сокращая разделяющее нас пространство. От нее исходил тонкий аромат роз, дурманящий разум сильнее самого выдержанного виски.
– А я тебя видеть не хочу..., – она осеклась, взгляд ее скользнул куда-то за мое плечо.
Я проследил за ее взглядом. Устремленный на коротко стриженного парня, который наблюдал за нами.
Внутри вскипела темная, первобытная ярость от осознания, что ее внимание принадлежит кому-то еще. Это чувство мне было не знакомо.
– Это кто?
Алиссия поджала губы, в глазах ни тени раскаяния. Лишь вызов.
– Я задал тебе вопрос, Алиссия, – повторил я чуть громче.
– Мой телохранитель, – выдохнула она, словно признаваясь в преступлении.
– Твой телохранитель..., – медленно проговорил я, склонив голову набок.
Она молчала, а я навис над ней, словно тень.
– Я очень не люблю делиться тем, что принадлежит мне. А ты уже моя. Если другой мужчина даже пальцем тебя тронет, то я его убью, апельсинка. Играй с умом и без глупостей. Ты станешь моей женой. И чем раньше ты это осознаешь, тем лучше для тебя.
В ее глазах мелькнул испуг, но он тут же был подавлен гордостью и упрямством. Она отвернулась, словно я был надоедливой мухой, но я не позволил ей уйти. Резким движением я схватил ее за подбородок, заставляя смотреть мне в глаза. В них плескалось отчаяние, перемешанное с вызовом.
– Ты реально безумец.
– Ошибаешься. Я намного хуже.
– В этом я не сомневаюсь. Уверена, что ты всех девушек заставлял проводить с тобой время, – Алиссия презрительно фыркнула.
Обычно женщины льстили мне и искали моей благосклонности. Алиссия была исключением, и это только разжигало мой интерес.
— Девушки обожают проводить со мной время. Им нравится, как я довожу их до удовольствия...
– Замолчи. Мне противно это слушать, – прошипела она, ощетинившись, как дикая кошка.
– Неужели ревнуешь? Уже начинаешь терять хладнокровие?
– Никогда. Ты вызываешь у меня лишь отвращение.
Ее слова прозвучали как пощечина, как вызов на дуэль. Ухмылка, до этого игравшая на моих губах, мгновенно погасла.
– Отвечай на мои сообщения, когда я пишу, – приказал я ледяным тоном и отпустил ее подбородок.
Она молчала, прожигая меня взглядом, полным ненависти. Несколько долгих минут мы стояли в тишине сада, окруженные лишь шепотом ветра и ароматом цветов.
Я чувствовал, как внутри меня закипает гнев, – смесь раздражения от ее непокорности и необъяснимого влечения, которое она во мне пробуждала. Эта девчонка была как заноза, засевшая глубоко под кожей, и я не собирался ее вытаскивать.
Алиссия (4)
– Ты сегодня станешь частью другой семьи, дочка, – мама покачала головой, слезы застилали ей глаза.
– Не надо плакать, мама, – прошептала я, чувствуя, как сама вот-вот заплачу.
Сегодня был день мой свадьбы. День, когда я должна решиться на самый безумный и важный шаг в своей жизни – побег. Я не хочу жить такой жизнью, поэтому приняла решение сбежать вместе с Альбертом.
Он обещал мне, что найдет выход, но так и не сказал мне ничего. Пришлось действовать самой, пока меня не увезли отсюда в качестве жены Карлоса Моретти.
Мама поправила мою фату, её голос был полон надежды:
– Я очень надеюсь, что этот брак будет удачным для тебя...
– И что мой будущий муж не будет как отец? – резко добавила я, ощутив нарастающее чувство тошноты.
Мне хотелось вырвать прямо на белоснежное платье с драгоценными камнями. Я чувствовала себя в нем, словно в клетке.
Мои слова ранили маму, но она лишь грустно вздохнула и обняла меня крепко.
– Всё будет хорошо, – шептала она. – Всё будет хорошо.
Я крепче обняла её, слёзы катились по щекам. Неизвестно, когда еще мне удастся увидеть её.
Собравшись с силами, я сделала шаг назад и посмотрела на свою мать, запечатленную в этот момент — её заботливое лицо, полное горечи и любви.
Мама вышла, оставив меня наедине с моими страхами. Не успела я опомниться, как в комнату ворвалась перепуганная женщина, служившая нашей семье много лет. Я не раз выручала ее деньгами, и вот теперь настал момент, когда она должна была ответить услугой.