– Замолчи, – прошипела она, пытаясь оттолкнуть меня.
Пульс бешено колотился в венах. Я наклонился ближе, обхватив ее подбородок.
– Если бы ты ему правда была бы нужна, то не позволил бы свадьбе случится. Не будь такой наивной, апельсинка.
Ярость жгла нутро, но я силой проглотил ее, несмотря на горький привкус желчи во рту. Я бы снова и снова убивал урода. Я мог бы наказать Алиссию, но за что?
Девчонка выросла в клетке, где за нее решали все. И вот, чтобы почувствовать хоть глоток свободы, она придумала себе любовь и слепо в нее поверила. Другие девушки на её месте просто бы смирилась, а она боролась...
Алиссия судорожно вздохнула, словно выпустила на волю всю боль, скопившуюся внутри.
– Тебе не понять, что такое чувства... У тебя нет сердца.
Я не стал ничего отвечать, а лишь ухмыльнулся.
– Ты ждёшь, чтобы я сам снял с тебя платье?
Она упрямо сжала губы в тонкую линию, не произнося ни слова, и, наконец, сделала шаг в сторону ванной комнаты.
Я знал – ей нужно было укрыться, убежать, спрятаться. Но эта иллюзорная дверь, ведущая в жалкое подобие убежища, не имела замков. Я намеренно их не ставил.
Когда за Алиссией захлопнулась дверь, я набрал номер Дино и велел собрать всю информацию про этого Альберта. Прежде чем говорить с Алиссией, я должен развеять ее розовые грезы, разбить вдребезги этот хрупкий мир, в котором она живет. Меня сжигает изнутри сама мысль о том, что она думает о другом.
Закончив разговор с Дино, я стянул с себя окровавленную одежду, оставшись в одних трусах. Ждали простыни с кровью, а получили убийство.
Подойдя к двери ванной, я прислушался. Тишина. Ни звука льющейся воды.
Я постучал, сначала легонько, потом настойчивее.
– Ты ещё долго там будешь находиться?
Ответа не последовало.
Меня охватила необъяснимая тревога. Неужели она…Толкнув дверь, я ворвался внутрь.
Алиссия съежилась на полу, обхватив колени руками, и это зрелище вызвало неприятный укол в груди. Я опустился перед ней, коснувшись коленями холодного кафеля. В ее зеленых глазах плескалась мутная смесь боли и вины. Я заставил ее поднять лицо.
— Тебе надо помыться. Не нужно тут сидеть, – спокойно сказал я.
В глазах Алиссии вспыхнула ярость. Девушка встала, а затем бросилась на меня с кулаками.
– Ненавижу тебя! Ненавижу! — кричала она, нанося бессильные удары, пока ее не покинули силы.
Я перехватил ее за талию, развернул и прижал к стене. Ее запястья оказались зажаты над головой, мое тело стальной клеткой держало в плену.
– Успокойся. Я не собираюсь тебя насиловать... Более того, я не трону тебя, пока ты сама этого захочешь... А ты, поверь, будешь сгорать от желания, –прохрипел я ей в самое ухо. Мой голос дрожал от сдерживаемого напряжения.
Свободной рукой я расстегнул её платье. Оно упало к ее ногам, образуя белый цветок на черном кафеле. Под ним обнаружилось тонкое кружевное белье. Волна возбуждения окатила меня с головы до ног. Я жаждал ее до безумия. Больше всего на свете.
– Лучше смерть, чем твои прикосновения, – прошептала она тихо.
– Ты будешь умолять меня, апельсинка, – прошептал я в ответ и провел губами по ее шее, вдыхая пьянящий аромат ее кожи.
Я отпустил ее запястья, но не позволил ей упасть. Мои руки скользнули по ее спине, притягивая ее ближе. Ее тело обмякло в моих объятиях, словно вся воля покинула ее. Я почувствовал, как участилось ее дыхание, как ее сердце забилось в бешеном ритме, вторя моему собственному.
Мое тело требовало большего, всего, до последней капли.
Девушка молчала, словно смирившись со своей участью, или слишком измотанная, чтобы сопротивляться. Она позволила мне омыть ее, стоя неподвижно, как статуя.
Я не мог отвести взгляда от совершенства ее тела, от линий, что сводили меня с ума. Желание целовать ее, касаться ее, было таким новым, таким всепоглощающим, что удивляло своей силой. Член болезненно пульсировал, требуя выхода, и я чувствовал, как рушится мое и без того хрупкое терпение. Схватив полотенце, я быстро вытер нас. Девушка не смотрела на меня и это жутко злило, но пришлось держать себя в руках.
Я поднял ее на руки, и у нее не осталось сил сопротивляться.
Девушка закрыла глаза, слишком вымотанная и уставшая.
Я донес ее до кровати и бережно опустил, словно хрупкую фарфоровую куклу. Прижался к ее спине, и она не отстранилась. Молчала.
– Тебе надо отдохнуть. Просто засыпай, – прошептал я, уткнувшись в её шею, а после поцеловал. Сам не понял, как вышло. Просто захотелось.