Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на профиль Виктора, сидящего рядом со мной в городской машине. Его губы слегка изгибаются в уголках, когда он весело смотрит на меня.
— Ты не любишь сюрпризы?
— От тебя? Нет.
Он с любопытством улыбается. — И почему это так?
— Потому что последним "сюрпризом", который я получил от тебя, было "сюрприз, теперь ты пленник в моем особняке". Вот почему.
Виктор ухмыляется и поворачивается, чтобы посмотреть в окно. — Интересно.
Я не хочу заглатывать наживку. Но, конечно, я это делаю.
— Интересно? — бормочу я. — Что в этом такого интересного?
— Ничего. Я просто предположил, что мы оба были согласны с тем, каким был последний сюрприз, который я тебе преподнес.
Я хмурюсь. — В смысле?
Он поворачивается ко мне, ухмыляясь. — Я полагаю, что там было задействовано кресло для бассейна.
Я густо краснею, быстро отворачиваюсь от него и смотрю в окно. Я вся горю, когда слышу его глубокий, тихий смешок.
— Ты все еще не ответил на мой вопрос, — тихо говорю я.
— Ты действительно хочешь, чтобы я испортил сюрприз?
— Пожалуйста, сделай это.
Виктор пожимает плечами. — Как пожелаете. Мы посещаем землю, которую вы только что помогли мне приобрести. Территорию моего будущего проекта.
— Старая фабрика кроссовок?
Он кивает. — Я подумал, что тебе было бы приятно посмотреть, что ты помог начать.
Мой телефон звонит, и я бросаю на него взгляд. Это сообщение, от моего отца из всех людей. Это первое сообщение, которое я получил от него с тех пор, как Виктор забрал меня.
Привет, милая. Как дела? <3, папа.
Я смотрю на него, и во мне поднимается гнев. Если бы вы не знали его, или меня, или наши отношения, это выглядело бы как обычное сообщение от отца его дочери. Но я вижу, насколько это чушь собачья. Как будто он позирует с ним для фотосессии. Это инсценировка.
Я пишу “пошел ты”, прежде чем удалить его и уставиться на телефон. Мой папа посылает еще одно сообщение.
Я хочу, чтобы ты знала, как мне жаль, Фиона. Я шел на риск, на который не должен был идти, чтобы продвигать свою карьеру. Я думал, что знаю, что делаю и с кем работаю. Но я был неправ, и теперь ты расплачиваешься за это. Мне так жаль, дорогая. Я исправлю это, как только смогу.
Я смотрю на телефон. Я хочу все еще злиться на него. Я хочу ненавидеть его за то, во что он меня втянул. Не говоря уже о его совершенно мерзком поведении по отношению к Зои. Но я колеблюсь. Я знаю, что он опытный политик, который знает все правильные вещи, которые нужно сказать. И я знаю, что он может быть самовлюбленным засранцем. Но он все еще мой отец, и что-то в его словах заставляет меня по-настоящему испытывать угрызения совести.
Я вздыхаю и печатаю ответ:
Все в порядке, папа. Я в порядке. Мне не больно, и никто мне тоже не угрожает. Обо мне заботятся.
Я улыбаюсь и следую за этим другим сообщением.
На самом деле я получаю некоторый юридический опыт, помогая г-ну Комарову в сделке с землей в качестве консультанта. На самом деле мы собираемся осмотреть место — эту старую фабрику кроссовок в Саутсайде. Обстоятельства странные, но это волнующе-хотя бы отчасти заниматься тем, ради чего я так усердно работал.
Я смотрю на свой телефон, ожидая маленьких точек, показывающих, что он что-то печатает в ответ. Но этого не происходит. Я продолжаю смотреть, ожидая ответа. Но еще через двадцать минут я наконец убрал телефон.
Думаю, мой отец исчерпал все свои “быть папой” на этих первых двух текстах.
— Все в порядке?
Я хмурюсь и смотрю в окно.
— Фиона.
Я медленно поворачиваюсь к Виктору. На мгновение мне хочется рассказать ему о моем отце — о том, как он почти не связывался со мной с тех пор, как Виктор забрал меня. Но он, должно быть, уже знает об этом, так как у он прослушивает мой телефон. Но также, как бы я ни злился на своего отца, есть беспокойство о том, что может случиться, если я все расскажу Виктору. Я вздрагиваю, задаваясь вопросом, на какое насилие он действительно способен.
— Ничего, просто… — Я качаю головой. — У моей подруги Зои проблемы с одним парнем постарше.
Он хмурится. — Какого рода неприятности.
— Это пустяки.
— Скажи мне, пожалуйста.
Я прикусываю губу. — На самом деле ничего особенного. Просто парень постарше ведет себя отвратительно. Приставал к ней, писал ей всякие гадости. Что-то в этом роде.
Он хмурится. — Я понимаю.
— Она… — Я улыбаюсь. — Это Зои. С ней все будет в порядке.
Он кивает, с любопытством глядя на меня. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть в окно, и мои мысли возвращаются к моему отцу и к тому, что он не вел себя как настоящий отец.